Дима.
Случайностей нет. Откуда-то взялись эти ненужные деньги, посыпал этот неправдашный снег, поезда как обычно гудели… Так я приехал на Вас посмотреть.
Первый ряд, этот пронзительно синий свет, а между нами всего несколько метров воздуха, плотных как стена из самого прочного камня. Но вы ее разбили. Своей мякотью нежной и терпкой, как слива, этим голосом острым, как лед, этой искренностью, от которой слепило глаза…
Чудесная Рада, она не то чтобы дополняла, или украшала Вас, нет. Она была особым нервом. Своим небесным вокалом она вплеталась симбиозом в Ваши тексты, наполняя их своим, особым звучаньем.

Было действительно тяжело. Когда Вы подошли к самому краю, разбив все преграды, со своим «будьте счастливы, и ничего не бойтесь», я подумал: «Не выдержу. Убегу!»
Не знаю, откуда берутся силы в такие моменты, но я справился. Слезы, правда, предательски покатились по щекам, но что нам с Вами эти слезы… Пустяк же?..
Я вцепился руками в сиденье, а глазами в Вас. Как Вы выносите, Дима, такие взгляды? Откуда у Вас эти силы?..

Когда все закончилось, меня магнитом потянуло за кулисы, сквозь этот безжалостно черный занавес. Я дал огня для Вашей сигареты. Изнеможденный, может, на последнем вздохе Вы посмотрели куда-то сквозь (а может быть во внутрь) меня:
– Как Вам подписать?
– Напишите «Непростому»…
– Ах, это вы – Непростой?
– Я.
– Спасибо Вам огромное…

Вы протянули мне книжку, а я дрожал, как этот лист с Вашей обложки, прежде чем оторваться и улететь куда-то с порывом ветра. Я схватил Вас за руку, простите мне эту слабость, но видимо, так было нужно мне. Минуло мгновение…
И я действительно улетел в этот ворох Москвы, а Вы остались.
Спасибо Вам. Я люблю Вас своей, какой-то полудетской любовью!

[600x184]