1. Утром купил у бабушки букетик нераспустившихся пионов. Принес их на работу, поставил возле монитора. И весь свой шестичасовой рабочий день наблюдал за тем, как они раскрываются. Из сжатых маслянистых кулачков превращаются в розовые, густопахнущие облака. Видеть, как распускаются цветы – одно из самых захватывающих душу зрелищ.

2. Вечером чудом попал на единственный показ нового фильма Киры Муратовой «Мелодия для шарманки» в рамках 31 Московского международного кинофестиваля. Видел живую Ренату Литвинову, Фаину Гримберг, Олега Табакова и еще множество известных личностей с неизвестными мне именами. Это было до фильма.

После показа, выбираясь из зала сквозь толпу псевдоинеллектуалов, журфаковцев, мгушников, счастливых обладателей айфонов и солярийных загаров, я слышал обрывки мнений. Люди говорили.
– … и девочка эта с щеками. Ну, могли бы кого-то поущербней на роль
– … два с половиной часа! Я думала, он не кончится вообще
– … понимаешь, должна быть структура, а тут никакой
– … ну было, конечно, там парочку моментов…

Я бежал по Новому Арбату, а люди все тянулись и тянулись, говорили и говорили… Я не вынес, и свернул в какой-то переулок. Голова раскалывалась. В центре лба болит до сих пор.
Для всех, кому нужна структура, актеры и такие-вот моменты есть же Трасформеры, Ночи в музеях, Росомахи и что там еще… Куда вы смотрите, молодые читатели Бегбедера и Вербера?! Что вы видите и, главное, зачем?!
Способность воспринимать, к счастью, не зависит от количества просмотренных громких имен, престижности вузов и наличия зеркальной фотокамеры. Умение смотреть сквозь кадры, слова и лица прямо в душу творца нельзя приобрести за баллы, накопленные на карте Малина! Кира Муратова сделала невозможное, собрав в одной картине все свидетельства духовной атрофии общества. Нас с вами. Всю существующую жизнь. Целую реальность. Напрямую и в лоб.
И дело даже не в мальчике. «А был ли мальчик, а может быть, мальчика-то и не было? Плюс-минус один мальчик…»

Мальчика, может, и не было. А мы с вами остались.

3. Ночью шел домой и в который раз заметил, что на одном отрезке пути моя тень растраивается. Вместо одной тени, появляются сразу три. Одна лежит прямо под ногами, сплющенная и очень темная, вторая, полупрозрачная и вытянутая, желая оторваться от ног, бежит вперед, а третья, неправильно искаженная, пытается обойти тебя по кругу, все время словно догоняя. Это продолжается недолго. Метров через тридцать освещение изменяется, и все погружается во тьму, оставляя неизвестным, удалось ли той, что впереди убежать, а той, что сзади, наконец настигнуть меня.