Нет, не умер еще от простуды твой след,
Хоть так долго болел вхолостую.
Ты скачаешь за ночь себе Радиохед,
И поймешь, как я сильно тоскую.

Ровно в центре стоишь и не прячешь свой взгляд,
Его спрятать тебе не позволят
Терпеливые те, что направо стоят.
Неспокойные – слева проходят.

Вдоль платформы идешь, выбираешь людей,
С кем домой тебе ехать придется.
Не найдешь никого, кто на вид понежней,
Встанешь с краю и к стенке прижмешься.

Не торопишься к ужину в доме чужом:
«На работе пришлось задержаться…»
Удалишь Тома Йорка и перед сном
На ночь Бьорк оставляешь качаться.

На подушку, согретую чьим-то теплом,
Смотришь, но не желаешь ложиться.
Вспоминаешь ту комнату, где за окном
Много неба, и белые лица.

Всю ту прошлую жизнь, что ушла в пустоту,
От которой избавился вроде…
Бьорк скачается, и по утру
Ты поймешь – ничего не проходит.

Я не знаю давно как дела у тебя.
Я все это придумал, конечно.
Мой лирический ты еще любит меня,
Как лирический я – бесконечно.

© neprostoi (весь)