Мое излюбленное занятие - дрочить мозг всякой авторской хренью, вроде недавнего "Антихриста", Шванкмайера, Санта и иже с ними.

Зачастую предметом фильма становится крайне кошмарная тема, вроде войны, убийства, истинной человеческой сущности.

Режиссеры по-исследовательски, философски или же ехидно дотошно подходят к раскрыванию глубины поднимаемых вопросов. Мое же эстетическое удовольствие заключалось в своеобразном псевдомазохизме, "поэтустороннем" (по нашу сторону экрана), безопасном их открытии и рассмотрении. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня...

Я словно поддакивал режиссеру, когда он констатировал мне: "Люди - шкурные сволочи, но они в этом не виноваты. Но ты не будь таким, потому что ты все видишь и знаешь, как поступать действительно по-человечески.", "Война - это не просто кровопролитие, а общечеловеческая гуманитарная катастрофа, последствия которой будет расхлебывать не одно поколение. На войне не бывает крайних. Будь человеком и во время нее.", "Желание пылинки - ничто по сравнению со Вселенной и ее прогрессом. А сама пылинка может желать только какой-нибудь тупости."

Подобно Гомеру в "Иллиаде", режиссеры несут знамя гуманизма, играя с нами в свои уже совсем изощренные интеллектуальные игры, а тебе лишь остается согласиться с ними или поспорить, поругаться или возмутиться тому, что тебя попытались поиметь.

Я мечтаю, что однажды своими силами смогу организовать подобную игру со зрителем, чему больше всего мешает моя несознательно культивируемая лень и боязнь провала.

Сегодня же я думал, что подобный номер у меня снова гладко пройдет с Триеровской "Эпидемией". Кто хочет посмотреть, предупреждаю, не читайте то, что выделено курсивом. Кто уже смотрел или не собирается - читайте)

Фильм повествует о двоих молодых сценаристах, которые за несколько дней до дедлайна теряют информацию на компьютере, в результате чего их новый сценарий оказывается утеряным навсегда. Но сроки окончания работы уже оговорены, и они раскручивают весь свой творческий потенциал, чтобы успеть написать новый сценарий.

Им в голову приходит сюжет об эпидемии, которая начинается в Европе. Герой их фильма - врач, сбежавший из защищенного города, изолированного от остального мира, чтобы помогать лечить зараженных. В конце фильма врач неожиданно для всех должен узнать, что причиной и разносчиком вируса является он сам, верней, содержимое его докторского саквояжа.

Сценаристы с изобретательностью и юмором подходят к созданию сюжетной линии, героев, описанию симптомов неизлечимой болезни, от которой герои и статисты умирают в долгих муках, попутно навещают знакомых и врачей в поисках интересных сведений о бушевавших в средневековой Европе эпидемиях и методов защиты от них, посещают морг для более детального описания язв и причин смерти от выдуманной ими болезни. Знакомые рассказывают им кошмарные истории, косвенными участниками или свидетелями которых они становились.

К дедлайну сценаристы худо-бедно завершают печатание двенадцати страниц своей "сценарной зарисовки" и приглашают режиссера фильма на обед, обещая сюрприз. В конце обеда за столом появляется гипнотизер с ассистенткой. Под гипнозом он внушает женщине, что та становится свидетелем эпидемии, а затем спрашивает, что она видит.

Женщина начинает описывать кошмарные подробности того, что видит вокруг себя. Она видит горы мертвых детей и взрослых, с захоронением которых не справляются могильщики, просто сбрасывая трупы в траншеи, видит, как умирают дети на глазах матери, как люди испуганно шарахаются друг от друга, боясь заразиться, как они истошно кричат от боли и страха, разрывая на себе одежду и раздавливая появляющиеся на коже пузыри, и еще массу кошмарных подробностей. Затем гипноз начинает выходить из-под контроля, и женщина сама начинает впадать в панику. Гипнотизеру никак не удается привести ее в чувства, и, даже когда она открывает глаза, то начинает буквально лезть на стены, обнаружив и раздирая гниющие нарывы на своей шее. Паника и ужас из ее воображения переходят и за обеденный стол, за которым пять минут назад сценаристы и режиссер умиротворенно дегустировали красное вино.

Мне действительно стало не по себе, когда я понял, что за всей это изощренной игрой в параллельные реальности стоит самый настоящий морализаторский призыв не играть в подобные игрушки и не опелировать в шутку подобными темами. Потому что за тем, что видится тебе сценарным вымыслом, который ты "набросал" в спешке и который ты можешь продать за деньги, может стоять неимоверная человеческая боль, силу которой ты не можешь себе даже представить, а тем более передать, ибо никогда не чувствовал этого сам.

Этим фильмом Триер сказал мне, что, если я поднимаю подобную тему, даже руководствуясь совершеннейшим идеализмом, очень легко могу сделать мир не лучше, а совсем даже наоборот, подобно герою-врачу, не понимающему, что он разносит заразу в собственных лекарствах.

Поиграл ли со мной Триер или же обличил мою, нашу и даже свою циничную непричастность? После всего, что я могу сказать об этом режиссере, плюсов больше ко второму варианту.

Мне очень хочется верить, что завтрашнее послевкусие, верней, сегодняшнее, поскольку уснуть мне так и не удалось, пройдет более мягко, и я забуду половину того, что пришло мне в голову после просмотра "Эпидемии", иначе мне может быть пиздец...