Томас Мур (англ. Thomas Moore, 28 мая 1779 — 25 февраля 1852) — ирландский поэт и экономист. В России известен прежде всего благодаря стихотворению «Вечерний звон» (Those evening bells, из сборника National Airs, опубликованного в 1818 г.), переведенному Иваном Козловым и ставшему известной песней.
Родился в семье ирландского мелкого торговца, католика. В 19 лет окончил Дублинский университет. С 14 лет сотрудничал в разных дублинских журналах. В 1800 Мур издал свои «Оды Анакреона», а через год выпустил сборник «Poems by the late Thomas Little» (Поэмы покойного Томаса Маленького). М. приобрёл широкую известность и получил приглашение на должность придворного поэта, но по настоянию друзей — либеральных буржуа — отказался. Затем уехал регистратором адмиралтейства на Бермудские о-ва. На обратном пути посетил Америку — Мекку тогдашних либералов. В 1806 издал сборник стихов, в которых отозвался крайне неодобрительно об Американской республике и её учреждениях. Из Соединённых штатов М. вернулся реакционером. В 1807 вышел из печати первый сборник «Ирландских мелодий». «Мелодии» для романтиков явились вторым «Оссианом». За ними последовали «Национальные мотивы» и «Священные песни», пользовавшиеся меньшим успехом. В 1815 М. начал самое крупное своё произведение «Лалла Рук» — «восточный» роман с четырьмя вставленными в него поэмами. «Местный колорит» здесь чрезвычайно условен, но очень ярок. По богатству экзотики и архиромантической трактовке сюжета она стоит в одном ряду с «Ватеком» Бекфорда и восточными поэмами Байрона, у к-рого Мур заимствовал композиционные приёмы. «Лалла Рук» переведена на персидский язык и пользуется в Персии популярностью как «великая национальная эпопея». Из прозаических произведений М. наиболее известна его биография Байрона (русский перевод, СПБ, 1865).
Ирландия, её судьба, преобладает в тематике М. Даже в образах его восточного романа «Лалла Рук» не трудно узнать ирландских борцов за свободу, а в мотивах его вставных поэм — ирландские мотивы. Общий характер всего творчества Мура в целом сказался и на его художественных средствах. В его поэзии нет напряжённого действия, нет драматизма и пафоса борьбы, нет глубоких противоречий борющихся сил. Все контрасты у Мура сглаживаются и примиряются, зло стушёвывается. Изящное эстетски выдвигается на первый план. Изображение страсти ослабляется бесконечными уподоблениями; нагромождение пышных метафор и эпитетов делает его поэзию искусственной; правда, в лучших своих песнях М. освобождается от этих недостатков.
Экономические воззрения писателя представлены в его сборнике стихотворений «Наличные, зерно и католики» (Cash, Corn and Catholics, 1828). М. входит в список «ста великих экономистов до Кейнса» по версии М. Блауга.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
ПЫЛАЮЩИМ УТРОМ...
Пылающим утром восток разгорался,
С волной непокорной боролся челнок,
К закату волна отступила. Остался
Он брошен, уткнувшись в прибрежный песок...
Бездонно коварство судьбы, обещавшей,
Что радость весны я в душе сберегу,
Но пыл, ранним утром волны отплясавшей,
Уж тает на долгом пустом берегу...
Не верю, что тихо, спокойно и кротко
Закат этой жизни я должен встречать,
Тоскует по буйной воде моя лодка,
По ветру, что станет ей парус трепать!
Но кто возвратит мне, ну хоть на мгновенье,
Стихии хмельную, весеннюю страсть?!
И в кубок с прогорклым вином сожаленья
Вольёт обжигающей радости сласть!
В АЛЬБОМ
В альбоме – белый лист,
Не тронутый строкой…
Как он глубок, как чист!
Посланец мой.
Прочтешь его лишь ты,
Ведь в нем – не пустота –
Поэзия мечты,
И красота!
Пока в моих руках
Трепещет белый лист,
Мне нет нужды в словах.
Он не речист,
Не скуп, но не сорит
Бренчаньем лишних слов.
В безмолвии дарИт
Мою любовь.
В далекой стороне
Разлука не страшна,
И душу греет мне
Та тишина,
Которую хранит,
Таинственен и чист,
Как мел твоих ланит,
Мой белый лист.
Сквозь бури, сквозь года,
Как пламя маяка,
Горит любви звезда
Для моряка.
В холодной глубине
Небес. Со дна миров.
С листа сияет мне
Без слов… Без слов!
ТЫ ПОВЕРЬ МОЯ МИЛАЯ...
Ты поверь, моя милая, если бы, вдруг,
Твой сегодняшний блеск и краса
Завтра, зыбким песком ускользая из рук,
Испарились бы словно роса,
Ты была бы как прежде для сердца мила,
В нем ты будешь всегда молодой,
И по милым руинам, сгоревшим дотла,
Я завьюсь виноградной лозой.
Юный пыл, твоя вера, твоя красота,
Неподвластны течению лет,
Их не тронет слеза, и сует суета
Не оставит губительный след.
Ведь любовь – это вечность. Бескрайний полет.
Ей послушен и рад стар и млад,
Так подсолнух с надеждой встречает восход,
И с восторгом глядит на закат
БЕЗРАССУДСТВО.
Во времена безумных
Мечтаний, грез подлунных,
Влекла меня
Игра огня
В глазах прелестниц юных.
И гибель в страсти нежной
Считал я неизбежной,
Один букварь –
Любви словарь
Я изучал прилежно.
Как страстно и игриво,
И, словно Спрайт, пугливо,
Полночных жриц,
Нагих девиц
Я зрел в водАх прилива.
И застывал от взгляда
Божественной Наяды.
Но гаснет взор,
Бегу как вор,
Терзаясь от досады…
Безумие? Конечно!
Терзает душу вечно.
Где хладный ум?
Где трезвость дум?
Забудь, вздохни беспечно!
Призыв, увы, напрасен –
Наяды взгляд опасен,
Но сладок зов
Его оков
И потому – прекрасен!
НОЧНОЙ ТАНЕЦ
Звучи, моя арфа, при свете Луны,
Чарующим оком нависшей над нами.
Она, укрощая прибой океанской волны,
Рождает в сердцах негасимое пламя.
Призыву подвластны светила немого
Спешит к ритму жест, а к мелодии - слово.
Ещё и ещё!
Волнующий танец зовет и бодрит,
И в небо неистовой птицей взлетает,
И в Городе Статуй холодный гранит
Приплясывать и подпевать начинает.
Так что же мы медлим? Ведь даже цветы
Умолкли в аллеях полночного сада.
В безмолвии звезды разинули рты,
Забыв, что настала пора звездопада.
Быстрее и выше! Глас Жизни, поверьте,
Сильней ледяного дыхания Смерти!
Ещё и ещё!
О, как восхитителен юности пыл!
Танцоры легки, их движенья воздушны,
Весеннюю песню им май подарил,
Сиянием солнца наполнив их души!
НА ЗАРЕ
На заре своей жизни легко и беспечно
Словно шмель ты порхаешь, с цветка на цветок,
И считаешь, что радость и молодость вечны,
А любовь - удовольствий бескрайний поток.
Но, поверь, что в любви к молодому искусству,
Юный пыл примеряя, совсем неспроста
Пишешь ты лишь этюды великого чувства,
Устрашаясь размеров большого холста.
Безмятежная юность, пора приключений,
Пронесётся и сгинет, как вешний поток,
И в бокале младое вино наслаждений
Станет терпким от скорби, от слез и тревог,
Лишь тогда ты постигнешь, что истинность чувства
Глубиной измерялась во все времена,
Что в печали и в радости, до безрассудства,
Оставалась любовь неизменно верна.
Не в обласканных Солнцем садах утопая,
Мил тебе и желанен прелестный цветок,
А в туманных равнинах сурового края,
Там, где стал безутешен ты и одинок.
Только здесь осознаешь, как истинно дорог
Этот сказочный, дивный его аромат,
Ведь твой путь к нему был и тревожен и долог,
И слезою пропитан, и счастьем богат.
Перевод: Трояновский Игорь Дмитриевич
В ночной тишине
Часто в тиши ночной
Прежде, чем сон овладеет мной,
Добрая память приносит мне
Свет прошлых дней.
Печали и радости прожитых лет,
Любви незабвенной умолкшие звуки,
Глаза, излучавшие радостный свет, -
Угасли они, в этом мире их нет!
Сердца были счастливы, ныне - в разлуке!
Это в тиши ночной
Прежде, чем сон овладеет мной,
Скорбная память приносит мне
Свет прошлых дней.
Вспоминаются мне друзья,
С кем так связана жизнь моя,
Я видел, что гибли они,
Как листья в холодные дни.
Иду я теперь, словно странник чужой,
По зале для пиршеств, отныне пустой,
Померк и весёлых огней её свет,
Гирлянды увяли, хозяина нет!
Это в тиши ночной
Прежде, чем сон овладеет мной,
Скорбная память приносит мне
Свет прошлых дней.
Перевод:Андрей Шабельников