Островок Сандрей, один из Внешних Гебридских островов, расположен к югу от

острова Барры, и его омывает безбрежный Атлантический океан. Вокруг

островка кипят волны с белыми гребешками, а на берегу всегда дует соленый

резкий ветер. Над островком, пронзительно крича, проносятся морские птицы:

чайки с жалобными голосами и устрицееды, что, выпятив грудь и распластав

крылья белым крестом, летают с криком: “Би-глик! Би-глик! Би-глик!”

(Осторожней! Осторожней! Осторожней!)

На этом островке когда-то жил один пастух. Жену его звали Мэриред. Она

дружила с одной “мирной женщиной”, как в старину называли фей. (А еще

племя фей называли: “добрые соседи” и “маленький народец”.) 

Эта фея была крошечная женщина с остреньким личиком, блестящими глазками и

смуглой кожей орехового цвета. Жила она в зеленом, поросшем травой

холмике, что возвышался неподалеку от дома пастуха. Каждый день фея

семенила по тропинке к его дому, сразу же входила в комнату и, подойдя к

очагу, где горел торф, снимала с огня и уносила с собой большой черный

котел. Все это она проделывала молча, а перед самым ее уходом Мэриред ей

говорила:

В горн кузнец насыплет углей

И чугун раскалит докрасна.

Надо котел, полный костей,

Ко мне принести дотемна.

Вечером фея возвращалась и оставляла на пороге дома котел, полный вкусных

мозговых косточек.

И вот как-то раз пришлось Мэриред отправиться на остров Барру, в его

главный город - Каслбей. Утром перед отъездом она сказала мужу:

- Когда придет “мирная женщина”, скажи ей, что я уехала в Каслбей. А она

пусть возьмет котел, как всегда берет.

Потом Мэриред уехала, а муж ее, оставшись один в доме, принялся крутить

жгут из стеблей вереска. Немного погодя он услышал чьи-то легкие шаги,

поднял голову и увидел, что к дому подходит “мирная женщина”. И тут ему

почему-то стало жутко. Он вспомнил вдруг все рассказы о том, как феи

заколдовывают людей, вскочил с места и, как только “мирная женщина”

подошла к порогу, захлопнул дверь.

Надо сказать, что “маленький народец” очень вспыльчив и легко обижается.

Блестящие глазки феи засверкали гневом - так ее рассердила грубость

пастуха. Она ступила ножкой на выступ под окном, а оттуда вскарабкалась на

крышу. Потом наклонилась над дымовым отверстием и что-то крикнула. Это был

зловещий, пронзительный крик.

Пастух в ужасе прижался к двери и вдруг увидел, как большой черный котел

подпрыгнул раз, потом еще раз и… вылетел в дымоход. Но там его сейчас же

ухватила чья-то сухонькая смуглая ручонка.

Не скоро осмелился пастух открыть дверь своего дома, а когда открыл, феи

уже не было.

В тот же вечер Мэриред вернулась с корзинкой, полной свежей сельди, и

первым долгом спросила мужа, почему котел не вернулся на свое место в

очаге.

- Ведь “мирная женщина” всегда возвращала его засветло, - добавила она. -

Неужто позабыла? Не похоже это на нее.

Тут муж рассказал ей про все, что с ним приключилось, пока она была в

отъезде, а когда досказал, Мэриред крепко выругала его за глупость.

Потом она встала, взяла фонарь и побежала к зеленому холму, где жила фея.

Светила луна, и при ее свете Мэриред отыскала свой котел. Он стоял у

подножия холмика и, как всегда, был полон вкусных мозговых костей. Мэриред

подняла котел и уже повернулась, чтобы идти домой, как вдруг чей-то

нечеловеческий голос крикнул:

Молчунья-жена, молчунья-жена,

Что к нам пришла из дремучих лесов,

И ты, что стоишь на вершине холма,

Пустите по следу злых, яростных псов!

И тут с вершины холмика донесся дикий визг. Кто-то темный, что там стоял,

спустил со своры двух лежащих у его ног заколдованных псов. С громким

протяжным лаем псы сбежали с холмика. Хвосты их были закручены над

зелеными спинами, языки вывалились и болтались между острыми клыками.

Мэриред услышала, что кто-то за нею гонится, оглянулась и пустилась

бежать, не помня себя от страха. Она знала, что псы фей могут догнать и

растерзать все живое, что встретят на своем пути. Но как ни быстро она

бежала, зеленые псы стали ее нагонять - она уже чувствовала, как их

дыхание обжигает ей пятки, и подумала: “Еще миг, и они схватят меня зубами

за щиколотки!”

И тут Мэриред вспомнила про кости в котле и догадалась, как ей спастись.

Она сунула руку в котел и на бегу стала бросать на землю кости,

перекидывая их через плечо.

Псы фей жадно хватали кости, и Мэриред обрадовалась, когда они немного

отстали. Наконец она увидела свой дом и вскоре подбежала к двери. Но вдруг

услышала, что псы опять ее догоняют, и в отчаянии крикнула мужу из

последних сил:

- Впусти меня!

А как только ворвалась в дом, рухнула на пол за порогом. Муж тотчас

захлопнул за нею дверь. И тут они услышали, как псы фей свирепо царапают

когтями дверь и яростно воют.

Всю ночь Мэриред с мужем просидели, дрожа от страха, - спать и не

ложились. Когда же утром, наконец, отважились выглянуть за дверь, увидели,

что она с наружной стороны вся исцарапана когтями зеленых псов и обожжена

их огненным дыханием.

С тех пор “мирная женщина” больше не приходила за котлом, а Мэриред и ее

муж всю свою жизнь боялись попасться на глаза своим “добрым соседям” -

феям.