Очаровательное примечание редактора к первому русскому изданию (1997 г.) «Толкового словаря французской утвари от эпохи Каролингов до Возрождения»! Сам словарь выпущен во Франции в 1858-1875 гг. Автор - Эжен Эмануэль Виолле-ле-Дюк, большой поклонник Средневековья. Может быть, просто Ле-Пен является его, Ле-Дюка, поклонником?
Словарь выложен в сети, правда, не целиком. Скачивать нужно по главам, pdf. При том кодировка очень нелегко поддалась конвертации. Наверное, у меня софт не тот...
Далее следует описание инструкции к объяснению в любви (по Роберу де Блуа, средневековому автору стихотворного сочинения «Хороший тон для дам»). Ритуал, несомненно, вызвал чувство умиления у Ле-Дюка. Поскольку в нем нашли выражение такие добродетели, как искренность, отсутствие лицемерия и жеманности... вообще...

[показать] "Многие дамы, когда им объясняются в любви, бывают так растеряны, что не знают ни что сказать, ни как вежливо отказать в любви. Они молчат, не соглашаясь, но и не возражая. «А это принимают за простодушие...» Тогда поклонник полагает, что нашел то, что искал, и становится настойчив! Тех, что не ответили тут же отказом на обращенную к ним просьбу, а почти что согласились, мало ценят. Так что знайте: если хотите быть в цене, сначала вежливо отвергните искателя. Заставьте ждать себя. Любовь, обретенная без трудностей, быстро проходит. Множьте трудности тем сладостней будет успех.
После ненастья хорошая погода
Еще приятнее, еще отрадней.
Любовь, что достается сразу,
Ценится не так, как та,
Что обретена с трудом:
Ведь любовник может подумать,
Что и другой легко ее получит,
И ценность скорому мала;
Коль то, что дама сразу отдала,
Не много стоило тогда...
Далее следуют наставления, как надо отказывать пылкому влюбленному; автор делает это, наглядно рисуя щекотливую куртуазную сцену...
Вот является безумный влюбленный; он расписывает свои тревоги, свои сомнения, заявляет о значении для него того чувства, что он испытывает: «Госпожа, ваша красота томит меня день и ночь; я не могу изгнать ваш образ из памяти, не могу ни пить, ни есть. Моя жизнь протекает в сетованиях и вздохах. Я не могу дальше жить, ежели вы не будете ко мне милостивы. Когда я вижу вас, моя радость столь велика, словно бы я узрел Бога, и ваш ласковый взгляд радует меня так сильно, что ничего более для меня не существует. Вы всегда в моих мыслях, и мое сердце обращено лишь к вам. Чем более я думаю о вас, тем более меня терзают эти мысли, и тогда я могу лишь жаловаться и вздыхать, забывая все прочие заботы. Госпожа, я томлюсь по вам. День ото дня мне все хуже и хуже. Как же вы поступите сейчас? Вы можете спасти меня от
смерти, ибо в вас моя жизнь и моя смерть, моя скорбь и моя радость. Во имя Бога, имейте ко мне сострадание. Сострадание к вашему другу! Сострадание! Сострадание! Мое сердце искренне, и у меня нет других желаний, кроме как обладать вами. Дадите ли мне надежду?»
Жалуясь, кавалер начинает петь:
Когда вы отпускаете своих птиц
В теплое время года,
Тогда я пою, чтобы скрыть свою скорбь,
Иных причин для пения у меня нет;
Изящный стан, открытое сердце, ясный взгляд
Из-за вас мне придется умереть,
Если вы не будете милосердны.
Что должна ответить ему дама? Примерно следущее: «Дорогой сир, если вы в печали, то истинно не по моей воле, и если это из-за меня вы сетуете, то знайте, что ваше сердце заблуждается. Я бы чрезвычайно радовалась вашему счастью, а ваша боль причинит мне огорчение. Я люблю вас так, как должна любить всякого порядочного человека. Уверяю вас, что, да поможет мне Бог, никогда не любила и не буду любить вас по-другому. Я люблю того, кому обещала быть верной, любящей и преданной. Мою любовь получит тот, кто должен ее получить, и я не могу допустить, чтобы он, кому следует меня любить, возненавидел бы меня. А разве не может он меня возненавидеть, если узнает, что я слушаю подобные речи? Он достоин моей любви и даже более высокого чувства. К нему одному я обращаюсь за советом. Я не знаю вашего мнения обо мне; но очень похоже, что, обращая ко мне подобные слова, вы считаете меня глупейшей и безумнейшей из женщин. Во мне нет красоты, достойной таких выспренних слов, а будь я на самом деле такой, воистину тем паче бы остерегалась. Я не находила бы подходящих проклятий этой красоте, которою была бы унижена... Вовсе не из-за моей красоты вы говорите так, но чтобы провести время. Мне это досадно. Помоги мне Бог, если вы цените меня так мало, что изволите смеяться надо мной. Оставим это. Однако если вы еще раз скажете мне подобные вещи, вы лишитесь всякого моего уважения, и уверяю вас, что буду избегать находиться там, где бываете вы...»"