На улице лежит свежиевыпавший первый снег, а я лежу в тесной ванне и всем своим разгоряченным телом ощущаю, как с тихим поскрипыванием дает трещинку мое мировоззрение.
Легче всего – удерживать, если конечно у тебя соблюдено условие нечетности трещинок.
Я здесь, в ванной – один. А он там – первый.
Крохотные замерзшие человечки возвращаются. Кто знает, может быть вот это полетел мой дедушка, а вот это – прабубушка. А вот это – Гитлер.
Тщусь вспомнить закон гармонических колебаний.
Первый. Самый чистый. И всегда самый. Это просто у нас к концу февраля подошвы запачканные.
Первичный. А я здесь, и не могу лучше его описать, чем нарисовать синусоиду.
Я здесь уже 20 лет, а он пять минут и через сорок минут расстает, но я знаю, что он много более венчый, чем я.
Говорят, матросы не умирают, они уходят в море и не возвращаются…
Так и снег.

Я не хочу умирать.
Я хочу не возвращаться…

...