***

Есть на нашей улице бывший магазин “Продукты”,
У которого закрашены белой краской окна.
Там на стенах висят кольца и крючья,
Там пытают поэтесс в чёрных кофтах.

По ночам они жалобно воют,
Или стонут монотонно и страшно.
А наутро я нахожу на помойке
Кофты чёрные их и водолазки,

Редко – чёрные трусы или лифчик.
И всегда поодаль, у остановки,
Вижу чёрненький автомобильчик,
У которого на окнах решётки.

Их привозят, видно, на этом экипаже.
Интересно, садятся ли они туда добровольно?
Иногда я вижу, как в пиджаке с чужого плеча на голое тело
Из бывших “Продуктов” выскакивает женщина
И бежит в сторону метро.

Один из мужиков, роющихся в помойке,
Рассказал мне, что эти женщины имеют отношение к литературе.
А точнее – это поэтессы в чёрных кофтах,
Для их отлова создана специальная структура.

“Ну зачем же их ловят и пытают? –
Спросил я с удивлением. – “Кому это вредит?”
“Потому что они стихи вслух читают”, -
Он отвечал, и я понял, что не пиздит.

Лишь однажды ночью я увидел,
Потому что лежал пьяный, как сейчас, или хлеще, -
Как у бывших “Продуктов” остановилась машина,
И из неё вышли две бабы, одетые абсолютно не в чёрные вещи.

И я понял, что жизнь более штука сложная,
Чем мог я даже когда-либо предполагать:
Если поэтессы перестали одеваться в чёрное –
Что уж теперь говорить, о чём мечтать!

Наверное, теперь нету смысла
Ни в чём, абсолютно ни в чём.
Дайте водки два ведра и коромысло,
Ну а мы уж как-нибудь донесём.


***
Я собираю себе на завтрак
Городские шампиньоны из парка
Забавно но в центре города
Можно набрать грибов на целую сковороду



И купить литр водки
И пригласить кого-нибудь
Из спящих в соседней комнате
Карри на грибы сыпануть



И включить в качестве музсопровождения
Убрав по возможности басы
Одну из групп национального сопротивления
И циферблатом к стенке повернуть часы



Потом пригласить еще кого-нибудь
И когда собеседники окажутся под столом
Пригласить из спящих в соседней комнате
Собеседницу гори она синим огнем



И когда мы еще раз сходим за водкой
Она уронит голову под столешницу
И около пустой из-под грибов сковородки
Трахнуть свою собеседницу



И упав на пол лежать
Глядя в окно на улицу
То есть на глухую стену дома напротив
Не понимая,что это значит



И уже в темноте в районе пол-ночи
Перестав чему-либо удивляться
Услышать как спящие в соседней комнате
Проснулись встали и пошли похмеляться


***

За экстрактом ромашки, кремом для рук,
Что в ванной на полке находится,
В трещине стены притаился паук.
Нечисть в доме не переводится.

Это важная тема для тех, кто устал,
Кто соскучился по комиксам.
Помнишь, папа, ты сам как паук скакал
И не дружил с уголовным кодексом?

Лица чудовищ в ночном кошмаре
Преследовали тебя и днём.
И тогда ты сказал: - Я – хороший парень,
А меня смешали с говном.

В переулках, на тихих перекрёстках,
В магазинах “Диета” и мини-супермаркетах,
Ты в своём пальто, испачканном извёсткой
Покупал портвейн самой низкой марки.

Но ещё снимут продолжение “Спайдермена”,
Хоть ты и обещал не пить маме,
Но из Буратино вновь не сделать полена,
И горбатого – могила исправит.

Снова нажрёшься и, как тарантул,
Побежишь, раскорячившись между лоджий.
Человек ты паук, мудак ты, папа,
С пауковою мордой своей краснорожей!

Ты смотришь с крыши на город, герой асфальта,
Пьёшь из горла третью водку.
Паутина натянута, делай сальто,
Побеждай своих мутантов в охотку.

Выше только луна, туман – под ногами,
Ты улыбаешься, бросашь бутылку в пропасть.
Только между нами, людьми-пауками,
Ты герой, папа. А для мамы ты сволочь.

***
Ночью около детсада
Встретились два друга.
Один - Сергей Соколовский,
Другой - Уильям Берроуз.

Оба сутулые, злые,
Члены одной ложи.
- Есть? - спросил Уильям
- Нет, - ответил Серёжа.

- Это, Серёжа, плохо:
Что делать мне утром завтра?
Ты держишь меня за лоха,
А ведь я написал "Голый завтрак!"

- Ладно, есть одна маза, Уильям,
Можно поехать в одно место -
На улицу 25-го Октября,
Которая теперь называется Никольской.

Только нужны деньги на тачку,
И ещё - угостить двух человек.
Один знает, к кому обратиться,
А другой - его товарищ.

И мчатся тревожные колёса
С Садового в сторону Неглинной.
- Ты не кинешь меня, Серёжа?
- Ну что ты, как можно, Уильям!

Ведь ты написал "Голый завтрак"
И несколько других книжек - ловко.
Поэтому утром завтра
Ты не проснёшься в ломках.

Поют небеса всё тише,
А лица ментов - всё строже.
- Ну как, отпустило, Уильям?
- Ништяк. Спасибо, Серёжа!

Я не проснусь завтра в ломках,
Я оставил себе на завтра
В маленьком шарике из фольги
Беленький Голый Завтрак.