ЧАСЫ ИСТОРИИЧАСЫ ИСТОРИИВОЙНА РАСШИРЯЕТСЯ |
Понедельник, 30 Августа 2021 г. 04:24 + в цитатник
/www.liveinternet.ru/B1egF4213/c3fe580Y/7qQGzYzE5a-mOed0ztcDeKnERjDGROHTGkUAZ2J3u6UVbYJEkHjtqSiOvY5wZO40rp6RnFatJ-qi6kVcMRRM-f915rh5EPVqAhhSxhx38AqZ9AZTZAeUE1oG9EVjJhk2dT9ANNX4f6quI"" target="_blank">https://www.liveinternet.ru/B1egF4213/c3fe580Y/7qQ...EVjJhk2dT9ANNX4f6quI"); background-position: 0px 100%; background-size: initial; background-repeat: repeat-x; background-attachment: initial; background-origin: initial; background-clip: initial; font-family: Verdana; font-size: 13.3333px; text-align: justify;">
Неудача немецких ВВС в битве за Англию убедила нас, что отважную страну невозможно поставить на колени путём одних только бомбардировок с воздуха.
Особенно показательной в этом отношении была оборона Лондона, а впоследствии это подтвердила стойкость немецкого населения, мужественно переносившего самые сильные бомбардировки.
Немецким ВВС не удалось подавить и английскую истребительную авиацию. А это означало, что не обеспечено одно из решающих условии для вторжения в Англию: военно-морские силы и истребительная авиация Англии не уничтожены, и немецкие силы вторжения неизбежно понесли бы чрезвычайно высокие потери.
Так как условия погоды позволяли производить высадку десантов не позже первой половины октября, Гитлер решил не проводить операцию «Морской лев» в 1940 г.
Das Scheitern der deutschen Luftwaffe in der Schlacht um England hat uns überzeugt, dass ein tapferes Land nicht allein durch Luftangriffe in die Knie gezwungen werden kann.
Die Verteidigung Londons war in dieser Hinsicht besonders bezeichnend, was später durch die Widerstandsfähigkeit der deutschen Bevölkerung bestätigt wurde, die mutig die stärksten Bombenangriffe ertragen hat. Auch der deutschen Luftwaffe gelang es nicht, die britischen Kampfflugzeuge zu unterdrücken.
Damit war eine der entscheidenden Bedingungen für die Invasion Englands nicht gegeben: Die Seestreitkräfte und Jagdflugzeuge Englands wurden nicht zerstört, und die deutschen Invasionstruppen würden unweigerlich extrem hohe Verluste erleiden.
Da die Wetterbedingungen eine Landung der Truppen spätestens in der ersten Oktoberhälfte erlaubten, beschloss Hitler 1940, die Operation Sea Lion nicht durchzuführen.
Собственно говоря, Гитлеру вообще не особенно хотелось доводить эту операцию до конца. Он находился под сильным влиянием стратегических концепций континентальной войны и весьма неприязненно относился к перспективе амфибийной войны. Это вновь проявилось позже, в 1942 г., когда встал вопрос о захвате острова Мальта в Средиземном море. Нежелание Гитлера начинать операцию «Морской лев» объяснялось также тем, что (на это совершенно справедливо указывало руководство немецких военно-морских сил) немецкий флот не смог бы обеспечить прикрытие сил вторжения от ударов превосходящих сил английского флота, зато главное командование сухопутных сил было настроено оптимистически. Оно рассматривало операцию «Морской лев» просто как форсирование реки в очень крупном масштабе. Кроме того, оно считало, что сопротивление противника на английской территории не может быть сильным и продолжительным, так как англичане потеряли в Дюнкерке громадное количество боевой техники. Несмотря на превосходство английского флота и ограниченность имевшихся в нашем распоряжении транспортных средств (в основном речные суда), командование немецкой армии надеялось, что ему удастся за сравнительно короткий срок перебросить на побережье Англии крупные силы. Правда, даже в то время казалось сомнительным, что успешным вторжением удастся вывести Англию из войны, так как англичане — смелый и упрямый народ. Мы должны были предусмотреть и возможность переброски английского правительства и части вооружённых сил в Канаду, откуда они смогли бы продолжать войну.
Tatsächlich wollte Hitler diese Operation nicht unbedingt zu Ende bringen. Er wurde stark von den strategischen Konzepten des Kontinentalkriegs beeinflusst und stand der Aussicht auf einen Amphibienkrieg sehr ablehnend gegenüber. Dies tauchte später, im Jahr 1942, erneut auf, als die Frage nach der Einnahme der Insel Malta im Mittelmeer aufkam. Hitlers Zurückhaltung bei der Operation Sea Lion wurde auch damit erklärt, dass (dies wurde von der Führung der deutschen Seestreitkräfte zu Recht darauf hingewiesen) die deutsche Flotte die Invasionstruppen nicht vor den Angriffen der überlegenen Streitkräfte der britische Flotte, aber das Hauptkommando der Bodentruppen war optimistisch ... Es betrachtete die Operation Sea Lion als einfache Überquerung des Flusses in sehr großem Maßstab. Darüber hinaus glaubte sie, dass der Widerstand des Feindes auf britischem Territorium nicht stark und anhaltend sein könne, da die Briten in Dünkirchen eine große Menge militärischer Ausrüstung verloren hatten. Trotz der Überlegenheit der britischen Flotte und der begrenzten Mittel (hauptsächlich Flussschiffe) hoffte das deutsche Heer, in relativ kurzer Zeit große Kräfte an die Küste Englands verlegen zu können. Allerdings schien es schon damals zweifelhaft, ob eine erfolgreiche Invasion England aus dem Krieg führen würde, da die Briten ein tapferes und stures Volk sind. Wir mussten die Möglichkeit vorsehen, die britische Regierung und einen Teil der Streitkräfte nach Kanada zu verlegen, um von dort aus den Krieg fortzusetzen.
Однако решающим для планов Гитлера было совершенно иное обстоятельство. Спустя некоторое время после окончания кампании на Западе он сообщил своим ближайшим военным советникам, что вскоре может возникнуть необходимость ликвидировать «красную опасность» на Востоке.
Его убеждение в необходимости разгрома России было подкреплено целым рядом событий. Особенно беспокоила Гитлера угроза русских Румынии, что могло сорвать поставки румынской нефти в Германию.
Ausschlaggebend für Hitlers Pläne war jedoch ein ganz anderer Umstand. Einige Zeit nach dem Ende des Feldzugs im Westen teilte er seinen engsten Militärberatern mit, dass es bald notwendig werden könnte, die "rote Gefahr" im Osten zu beseitigen. Seine Überzeugung von der Notwendigkeit, Russland zu besiegen, wurde durch eine Reihe von Ereignissen bestärkt. Hitler war besonders besorgt über die Bedrohung Rumäniens durch die Russen, die die Versorgung Deutschlands mit rumänischem Öl stören könnte.
Гитлер немедленно послал военную миссию в Румынию, где в то время царил авторитарный режим Антонеску. Это в свою очередь усилило недоверие России к Германии. Когда в ноябре 1940 г. на конференции с участием Молотова не было достигнуто никакого соглашения о разграничении сфер влияния Германии и России, Гитлер решил действовать. Через месяц он издал известную «директиву э 21», согласно которой вооружённые силы должны были приготовиться к «молниеносной кампании» для разгрома Советской России. На Румынию и Финляндию он рассчитывал как на союзников. Так вновь был брошен жребий.
В соответствии с этим решением находившиеся на Западе немецкие дивизии стали постепенно сосредоточиваться у восточных границ, где до этого практически не было войск. Это означало, что для Англии угроза вторжения стала уменьшаться. Главный штаб вооружённых сил приказал имитировать продолжение подготовки к вторжению, однако этим нельзя было долго держать противника в заблуждении, хотя всю зиму 1940/41 г. продолжались сильные налёты на английские города.
Entsprechend dieser Entscheidung konzentrierten sich die im Westen befindlichen deutschen Divisionen allmählich auf die Ostgrenzen, wo es zuvor praktisch keine Truppen gab. Dies bedeutete, dass für England die Bedrohung durch eine Invasion abnahm. Das Hauptquartier der Wehrmacht befahl, die Fortsetzung der Invasionsvorbereitungen zu simulieren, was den Feind jedoch lange Zeit nicht im Irrtum halten konnte, obwohl im Winter 1940/41 schwere Überfälle auf englische Städte andauerten.
Начали активизироваться и боевые действия на юге. После сравнительно спокойных летних месяцев Средиземноморский театр военных действий снова привлёк к себе внимание. Несмотря на свои высокопарные заявления, Муссолини не решился немедленно штурмовать опасную крепость на острове Мальта, чтобы одним ударом перерезать основную линию коммуникаций между Англией и Дальним Востоком и в то же время обеспечить коммуникационные линии Италии с Северной и Восточной Африкой. Однако в сентябре восемь итальянских дивизий под командованием маршала Грациани всё же перешли египетскую границу. Грациани дошёл до Сиди-Баррани и там остановился. Как показали дальнейшие события, нерешительность Грациани была вполне оправдана. В декабре генерал Уэйвелл начал контрнаступление против плохо оснащённых итальянских войск, которые вскоре оказались на грани катастрофы. Стремительно продвигаясь вперёд, английские войска захватили Бардию, сильную крепость Тобрук, Бенгази. К концу января 1941 г. англичане находились всего в нескольких стах километрах от Триполи. В этот крайне тяжёлый для Италии час, когда уже было взято в плен 140 тысяч итальянских солдат и офицеров и когда вся Ливия, казалось, была потеряна, Муссолини, наконец, принял военную помощь со стороны немцев, которая ему предлагалась ещё в прошлом году и от которой он в то время отказался. В феврале в Северной Африке высадился генерал Роммель. Своим блестящим полководческим мастерством и безупречным характером он завоевал себе мировую славу. К концу марта в ходе замечательно организованного контрнаступления он отбросил английские войска к египетской границе. О Роммеле будет рассказано ниже.
Auch die Kampfhandlungen im Süden begannen sich zu intensivieren. Nach vergleichsweise ruhigen Sommermonaten hat der mediterrane Kriegsschauplatz wieder für Aufmerksamkeit gesorgt. Trotz seiner grandiosen Äußerungen wagte Mussolini es nicht, sofort die gefährliche Festung auf der Insel Malta zu stürmen, um mit einem Schlag die Hauptverbindungslinie zwischen England und Fernost abzuschneiden und gleichzeitig die Verbindungslinien Italiens zu sichern mit Nord- und Ostafrika. Dennoch überschritten im September acht italienische Divisionen unter dem Kommando von Marschall Graziani die ägyptische Grenze. Graziani erreichte Sidi Barrani und hielt dort an. Wie die nachfolgenden Ereignisse zeigten, war Grazianis Unentschlossenheit vollkommen gerechtfertigt. Im Dezember startete General Wavell einen Gegenangriff gegen die schlecht ausgerüsteten italienischen Streitkräfte, die sich bald am Rande einer Katastrophe befanden. Die britischen Truppen marschierten schnell vorwärts und eroberten Bardia, die starke Festung von Tobruk, Bengasi. Ende Januar 1941 waren die Briten nur noch wenige hundert Kilometer von Tripolis entfernt. In dieser für Italien äußerst schwierigen Stunde, als bereits 140.000 italienische Soldaten und Offiziere gefangen genommen worden waren und ganz Libyen verloren schien, nahm Mussolini endlich die militärische Hilfe der Deutschen an, die ihm im letzten Jahr angeboten wurde und die er ablehnte damals. General Rommel landete im Februar in Nordafrika. Mit seiner brillanten militärischen Führung und seinem tadellosen Charakter erlangte er Weltruhm. Ende März drängte er in einem bemerkenswert organisierten Gegenangriff die britischen Truppen an die ägyptische Grenze zurück. Rommel wird weiter unten besprochen.
Поздней осенью итальянцы начали активные боевые действия на другом театре военных действий. Надеясь добиться быстрой победы, итальянские войска 27 октября 1940 г. пересекли греко-албанскую границу. Они серьёзно недооценили оборонительные способности греческой армии и скоро попали в очень тяжёлое положение. Над ними нависла угроза быть сброшенными в море. Ещё раньше Германия предупреждала Италию, что не следует предпринимать эту операцию с недостаточными силами. И вот теперь события на греко-итальянском фронте потребовали вмешательства Германии. В середине декабря в южную Румынию было переброшено семь немецких дивизий. Выйти из трудного положения итальянцам помогла весенняя кампания против Югославии, которая «изменила» странам оси, а также против высадившихся в Греции английских войск.
В ходе этой кампании, за которой последовала известная операция по захвату Крита воздушнодесантными войсками, были быстро разгромлены югославская и греческая армии, а англичане были изгнаны из юго-восточной части европейского континента. Но все это не привело к умиротворению Балкан. До самого конца войны Балканы оставались нашим больным местом и сковывали большое количество войск.
Это была не последняя неудача Италии. Герцог Аоста, командовавший итальянскими войсками в Эфиопии, в мае был вынужден сдаться англичанам. В Ираке в это время было подавлено восстание против англичан, а Сирия — французская мандатная территория, которая со времени подписания перемирия в Компьене находилась под контролем Италии, — перешла на сторону союзников. Так было ликвидировано всякое немецкое влияние на Ближнем и Среднем Востоке.
Необходимые для завоевания Балкан войска перебрасывались, естественно, из восточных районов. Это было крайне неблагоприятно для нас, так как начало вторжения в Россию пришлось отложить на добрых шесть недель короткого восточноевропейского лета — самого подходящего времени года для ведения боевых действий. Сталин, конечно, знал, что на его западной границе сосредоточиваются немецкие дивизии. Он знал, чем это было вызвано, и соответственно укреплял свои силы. Несмотря на это, Сталин до самого последнего момента надеялся, что до войны дело не дойдёт. Таким образом, стратегически он был готов к наступлению немцев, начавшемуся в 3 часа 30 минут 22 июня 1941 г., но тактически оно застало его врасплох.
На фронте от Румынии до Балтики перешли в наступление три группы армий В боевых действиях приняло участие 145 немецких дивизий. В ходе войны немцев поддерживали румынские, венгерские, словацкие, хорватские, итальянские, французские, бельгийские, голландские, испанские и скандинавские части и соединения. На крайнем севере Советскому Союзу объявила войну Финляндия. Казалось, почти вся Европа поднялась, чтобы нанести поражение «красному колоссу». Однако в действительности эти иностранные войска были слишком малочисленны. Среди них насчитывалось всего несколько дивизий, а некоторые формирования по составу не превышали батальона.
Гитлер рассчитывал, что Красная Армия быстро развалится. Уверенный в своей победе, он даже приказал сократить объём продукции военной промышленности. Но вскоре оказалось, что Гитлер имел совершенно искажённое представление об обстановке, в то время как главное командование сухопутных сил оценило обстановку правильно. Правда, в крупных сражениях под Белостоком, Минском, Киевом и Вязьмой было окружено и взято в плен большое количество русских, и немецкое радио объявляло об одной грандиозной победе за другой. Основная же масса русской армии, вдохновляемая комиссарами, стойко сражалась до конца. Очень неприятным сюрпризом было появление советских образцов оружия, превосходящих по своим боевым качествам немецкие, например танка Т-34, против которого немецкие противотанковые орудия были бессильны. Кроме того, первые же дни войны показали, что немцы пришли в Россию не как освободители. Всем вскоре стало известно об отвратительной деятельности отрядов службы безопасности СД в тыловых районах. Возмущение, которое вызывали действия этих «зондеркоманд» среди русских, было вполне оправдано; оно способствовало сплочению русского народа и усилению его сопротивления. Русские получили передышку, которая помогла им стабилизировать положение. Это произошло, когда главное командование сухопутных войск не смогло убедить Гитлера, что захват Москвы должен предшествовать завоеванию Украины. Зря было потеряно несколько недель благоприятного времени года — на этот раз они были потрачены на споры.
В следующей статье рассказывается о кризисе, возникшем из-за раннего наступления зимы. Этот кризис застал передовые немецкие части у ворот русской столицы. Немецкая армия, ранее считавшаяся непобедимой, оказалась на грани уничтожения. Перед тем как перейти к описанию Московской битвы, уместно будет сказать несколько слов других видах вооружённых сил Германии.
Немецкие ВВС, которые были организованы непосредственно перед войной, к тому времени уже имели на своём счету крупные победы в Польше, на Западном фронте, на Балканах, на Средиземноморском театре военных действий и в первых боях над громадными просторами России. Без ВВС проведение «молниеносных» кампаний было бы невозможным. Правда, тяжёлые потери, особенно в ходе битвы за Англию, оставили свой след, и казалось, что дни расцвета немецких ВВС скоро останутся позади. Немецкий военно-морской флот, имевший очень слабые надводные и подводные силы, был, как и ВВС, молодым видом вооружённых сил. Военно-морской флот интенсивно использовал не только все свои подводные лодки, но и — в отличие от старого имперского флота времён первой мировой войны — все свои надводные корабли, в том числе тяжёлые и лёгкие крейсеры. Ему удалось нарушить судоходство в открытом море и потопить большое количество торговых кораблей противника общим тоннажем более 2 миллионов тонн. Однако в ходе борьбы с флотом противника немецкий флот понёс серьёзные потери в тяжёлых боевых кораблях, а также в эскадренных миноносцах. Но особенно велики были потери в подводных лодках.
Генерал-лейтенант Зигфрид Вестфаль
«Роковые решения вермахта», 1999г.
Im Zuge dieses Feldzugs, dem die berühmte Operation zur Eroberung Kretas durch Luftlandetruppen folgte, wurden die jugoslawische und griechische Armee schnell besiegt und die Briten aus dem südöstlichen Teil des europäischen Kontinents vertrieben. Aber all dies führte nicht zur Befriedung des Balkans. Bis zum Ende des Krieges blieb der Balkan unser wunden Punkt und fesselte viele Truppen. Dies war nicht der letzte Rückschlag Italiens. Der Herzog von Aosta, der italienische Truppen in Äthiopien befehligte, musste sich im Mai den Briten ergeben. Im Irak wurde zu dieser Zeit ein Aufstand gegen die Briten niedergeschlagen und Syrien - ein französisches Mandatsgebiet, das seit der Unterzeichnung des Waffenstillstands in Compiègne unter italienischer Kontrolle stand - auf die Seite der Alliierten übergegangen. Damit war jeglicher deutscher Einfluss im Nahen und Mittleren Osten beseitigt. Die zur Eroberung des Balkans notwendigen Truppen wurden natürlich aus den östlichen Regionen verlegt. Dies war für uns äußerst ungünstig, da der Beginn der Invasion Russlands um gut sechs Wochen eines kurzen osteuropäischen Sommers verschoben werden musste - die geeignetste Zeit des Jahres für die Kriegsführung. Stalin wusste natürlich, dass sich deutsche Divisionen an seiner Westgrenze konzentrierten. Er wusste, was dies verursachte, und stärkte dementsprechend seine Kraft. Trotzdem hoffte Stalin bis zum letzten Moment, dass es nicht zum Krieg kommen würde. Damit war er strategisch gerüstet für die deutsche Offensive, die am 22. Juni 1941 um 3.30 Uhr begann, taktisch jedoch überraschte. An der Front von Rumänien bis zum Baltikum gingen drei Heeresgruppen in die Offensive, 145 deutsche Divisionen nahmen an den Feindseligkeiten teil. Während des Krieges wurden die Deutschen von rumänischen, ungarischen, slowakischen, kroatischen, italienischen, französischen, belgischen, niederländischen, spanischen und skandinavischen Einheiten und Formationen unterstützt. Im hohen Norden erklärte Finnland der Sowjetunion den Krieg. Fast ganz Europa schien aufgestanden zu sein, um den Roten Koloss zu besiegen. In Wirklichkeit waren diese ausländischen Truppen jedoch zu klein. Unter ihnen gab es nur wenige Divisionen, und einige Formationen überstiegen die Zusammensetzung eines Bataillons nicht. Hitler hoffte, dass die Rote Armee schnell zusammenbrechen würde. Zuversichtlich seines Sieges ordnete er sogar an, das Produktionsvolumen der Militärindustrie zu reduzieren. Es stellte sich jedoch bald heraus, dass Hitler ein völlig verzerrtes Bild der Lage hatte, während das Hauptkommando der Bodentruppen die Lage richtig einschätzte. In den großen Schlachten bei Bialystok, Minsk, Kiew und Vyazma wurden zwar viele Russen umzingelt und gefangen genommen, und der deutsche Rundfunk verkündete einen großen Sieg nach dem anderen. Der Großteil der russischen Armee, inspiriert von den Kommissaren, kämpfte unerschütterlich bis zum Ende. Eine sehr unangenehme Überraschung war das Erscheinen sowjetischer Waffen, die in ihren Kampfqualitäten deutschen überlegen waren, zum Beispiel der T-34-Panzer, gegen den deutsche Panzerabwehrkanonen machtlos waren. Zudem zeigten die ersten Kriegstage, dass die Deutschen nicht als Befreier nach Russland kamen. Allen wurden bald die widerlichen Aktivitäten der SD-Sicherheitseinheiten in den rückwärtigen Bereichen bewusst. Die Empörung über die Aktionen dieses "Sonderkommandos" bei den Russen war völlig berechtigt; es half, das russische Volk zu vereinen und seinen Widerstand zu stärken. Den Russen wurde eine Atempause gewährt, die ihnen half, die Lage zu stabilisieren. Dies geschah, als das Hauptkommando der Bodentruppen Hitler nicht davon überzeugen konnte, dass die Eroberung Moskaus der Eroberung der Ukraine vorausgehen musste. Mehrere Wochen der günstigen Jahreszeit wurden vergeblich verschwendet - diesmal wurden sie mit Argumenten verschwendet. Der folgende Artikel befasst sich mit der frühen Winterkrise. Diese Krise fand die fortgeschrittenen deutschen Einheiten vor den Toren der russischen Hauptstadt. Die bis dahin als unbesiegbar geltende deutsche Armee stand am Rande der Zerstörung. Bevor mit der Beschreibung der Moskauer Schlacht übergegangen wird, wäre es angebracht, einige Worte zu anderen Teilen der deutschen Streitkräfte zu sagen. Die kurz vor dem Krieg organisierte deutsche Luftwaffe hatte zu diesem Zeitpunkt bereits große Siege in Polen, an der Westfront, auf dem Balkan, auf dem Mittelmeer-Einsatzgebiet und in den ersten Kämpfen über den Weiten Russlands errungen. Ohne die Air Force wären Blitzkampagnen unmöglich gewesen. Zwar hinterließen schwere Verluste, insbesondere während der Schlacht um England, ihre Spuren, und es schien, als ob die Tage der Blütezeit der deutschen Luftwaffe bald vorbei sein würden. Die deutsche Marine mit sehr schwachen Überwasser- und U-Boot-Streitkräften war wie die Luftwaffe ein junger Zweig der Streitkräfte. Die Marine setzte nicht nur alle ihre U-Boote ein, sondern auch - anders als die alte kaiserliche Flotte des Ersten Weltkriegs - alle ihre Überwasserschiffe, einschließlich schwerer und leichter Kreuzer. Es gelang ihm, die Schifffahrt auf hoher See zu stören und eine große Anzahl feindlicher Handelsschiffe mit einer Gesamttonnage von mehr als 2 Millionen Tonnen zu versenken. Allerdings im Kurs