Институт, в котором я училась, был одним из престижных ВУЗов Москвы. Я провела в нем самые приятные годы своей жизни, сохранила замечательные воспоминания о нем, преподавателях и всей студенческой жизни в целом.
Я не знаю, как обстоят дела сейчас, но в то время бытовало убеждение, что настоящий студент всегда немного голоден и готов есть в любое время дня и ночи.

В этом смысле, я была ну, очень настоящей студенткой, в чем сейчас приходится каяться – фигура моя обиделась на то, что я не занималась фитнессом, бодибилдингом, аэробикой и прочими вещами, названия которым придумали много позже моих студенческих лет, а лопала, когда были желание и возможность.

Между прочим, в институте нашем с пониманием относились к этой важной характеристике настоящего студента, поэтому проблем с питанием не наблюдалось: чуть ли не на каждом этаже институтского здания работали буфеты и буфетики, но гвоздем продовольственной программы, с блеском выполненной в отдельно взятом ВУЗе, было, конечно же, гордость института, любимое всеми, КАФЕ-АВТОМАТ, единственное в своем роде.

Кафе-автоматы встречались и "на гражданке", но наше кафе было уникальным и сильно отличалось от них.
Во-первых, оно было замечательно тем, что его придумали и сконструировали сами студенты института.
Во-вторых, в нем не толклись пьянчуги, было чисто и приятно, звучала музыка и была возможность не только поесть, но и почувствовать себя в нестандартной расслабляющей обстановке.
В-третьих, пропускать лекции в плохую погоду было гораздо приятнее в нем, чем в каком-либо другом месте.
В институте было специальное место для пропусков, так называемый Сачкодром, - огороженная лестничная площадка на четвертом этаже главного здания. Там всегда кто-нибудь толокся, и были индивидуумы, которые, проехав пол-Москвы, якобы, на занятия, весь учебный день проводили на Сачкодроме, ни разу не заглянув на лекции и семинары.

Мне Сачкодром не подходил – там было неуютно, народ курил, что для меня всегда было настоящей пыткой: я не курила и плохо переносила и переношу запах табачного дыма.
Поэтому я предпочитала, в случае отсутствия иных возможностей, сидеть в Автомате.

"Репертуар" нашего кафе был не слишком разнообразен – бутерброды, пирожные, пирожки, кофе, какао, чай, бульон из бульонных кубиков... Но почему-то все это в нем казалось вкуснее, чем купленное в другом месте. Обстановка располагала, что ли.

Обычной картиной было: стоит небольшая очередешка и ждет, когда транспортер подвезет к прозрачному окошечку именно то пирожное, которого вожделеет душа именно в этот момент.
Меньше всего ждали песочных колец с орехами и бисквитных пирожных с розами из маргарина.
Трубочки, корзиночки, "Наполеон" шли лучше.

Я ждала всегда только лишь пирожное "Картошка". Я его так полюбила, что даже научилась делать сама, постепенно доведя рецепт до совершенства и превратив это пирожное в маленький кулинарный шедевр. И думать даже не начинайте, что я хвастаюсь – это такая правда, правдивее которой нет ничего.

"Картошка" была очень востребованным пирожным, поэтому стоять в очереди приходилось долго, но терпение вознаграждалось, я получала заветное лакомство, набирала в автомате картонный стаканчик кофе с молоком, все ставила на пластиковый поднос и шла к тому, что служило столом, а именно – к металлической рамке, имевшей размеры подноса. Вставленный в эту рамку поднос превращался в столик, можно было садиться и наслаждаться жизнью.

Но душа, вернее, желудок, не всегда требовала сладкого, иногда ей хотелось чего-то более существенного и сытного.
В этом случае, на выручку приходили бульон и пирожки.
Пирожки всегда бывали одного вида – слоеные с мясом. Но какие же они были вкусные! Кроме того, в компании с картонным стаканчиком бульона они составляли полноценный, сытный, хотя, может быть, и не слишком полезный, обед.

Два пирожка стоили двадцать шесть копеек, шесть копеек стоил бульон, три копейки – стакан воды с сиропом в автомате (вода эта вполне могла сыграть роль компота из традиционного советского обеда), - таким образом за тридцать пять копеек можно было превратиться из человека, не удовлетворенного желудочно, в человека, удовлетворенного, пусть даже и частично.

В скобках могу сообщить, что в студенческой столовой можно было за эти же деньги съесть обед из трех блюд, третьим из которых был настоящий компот, но, во-первых, в столовую было лень идти, да еше и в плохую погоду, там пахло гораздо хуже, чем в Автомате, и, кроме того, а может быть, главным образом, это было не ...сейчас бы сказали, что это не гламурно... да-да, именно! Это было не комильфо, не гламурно!
Потом-то, вечером, вернувшись в родную общагу, можно было слопать вполне не гламурную сковородку жареной с луком картошки, или суп из пакетика, а то еще мы варили суп из болгарских голубцов – по сорок копеек банка – и о гламуре уже задумывались немного.

Но два-три дня после стипендии, когда в кошельке еще даже шуршало что-то, а не только звенело или даже молчало, когда на ногах были новые, купленные со стипендии, без затяжек и зашитых дырочек, капроновые чулки, в сумочке лежал только что начатый флакончик духов "Быть может" – тоже дань расточительству, обуревавшему всех в день стипендии – и каждый поворот головы доносил до тебя самой аромат этих духов, которыми были обрызганы твои кудри, полученные с помощью термобигуди, и ты сама себе казалась очень элегантной и тонной дамой, вполне себе гламурной, невозможно было идти в столовую, пропитываться ее запахами – щей, чего-то подгоревшего, чего-то жарящегося на машинном масле, чего-то прокисшего – запахами продуктов, замучанных насмерть в этом концлагере советского общепита. Душа требовала красоты, комфорта, изыска. И, как ни странно, желудок с нею не спорил, он было готов насытиться пищей не слишком питательной, но более интеллигентной, более подходящей даме, в которую тебя превращало небольшое количество денег....а если бы их было большое количество...ух, какой изысканной и гламурной могла бы стать ты... А впрочем, деньги – это совсем другая тема, и отвлекаться на нее я не стану.

Вот с тех самых студенческих, голодноватых, времен я люблю слоеное тесто и очень часто использую его в своей кулинарной практике.

ПРОДОЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.