Это цитата сообщения Rated_R Оригинальное сообщение

[256x256] Нужен ли нам такой мир?

...Поскольку по целому ряду всем понятных причин никто не хочет, чтобы Израиль превратился в сверхдержаву, пусть даже крошечную, то сразу становится понятно, почему весь мир так горячо и единодушно поддерживает врагов Израиля, несмотря даже на то, что враги Израиля не скрывают своей ненависти ко всему миру. Ненависть врагов Израиля ко всему миру уходит корнями в их религию, которая требует, чтобы ее последователи завоевали всю нашу с вами планету, обратили всех нас в ислам и правили нами по законам шариата.

Поэтому бессмысленно рассуждать о том, что могло бы случиться в Израиле или где-нибудь еще, если бы на Земле вдруг наступил мир. Благодаря искусной, неустанной демагогии поджигателей мира, идея мира превратилась в такую же неосязаемую абстракцию, как, например, идиотская мечта о райских гуриях, в большом количестве ожидающих на том свете джихадёров, после того, как они получат на этом свете сполна все, что им по справедливости причитается. Все больше и больше экспертов приходят к заключению, что следующая мировая война уже началась. Они только не могут согласиться между собой относительно ее порядкового номера. Одни называют новую мировую войну третьей. Другие говорят, что третьей была Холодная война, и предлагают считать нынешнюю четвертой. Один даже заикнулся было о пятой, но ему быстро объяснили, в чем состояло его заблуждение. Ясно одно: мы потеряли счет мировым войнам. Как это ни печально, но удивляться тут нечему. Когда в последний раз наша планета провела хотя бы час без стрельбы? Я вам точно скажу, когда: ровно за час до того, как стрельба была изобретена. И как ни давно это было, а мира на земле не было и тогда.

Официально, само собой, никто эту войну мировой не называет. Официально мы прикидываемся, будто вооруженные конфликты, неизбежно вспыхивающие повсюду, где у мусульман появляется надежда оттяпать что-нибудь у «неверных», никак между собой не связаны. Существуют три гипотезы, объясняющие, почему в каждом происходящем сегодня кровопролитии участвуют мусульмане. Во-первых, это может быть результатом простого совпадения. Во-вторых, это может быть проявлением исламофобии, распространенной среди «неверных». И, наконец, это может быть джихадом в масштабе всей планеты, исламской мировой революцией. Первую гипотезу может принять только клинический идиот. Согласиться со второй можно только будучи либо мусульманином, либо либералом. Следовательно, если вы — не идиот, не мусульманин и не либерал, вам придется признать, что все эти вооруженные конфликты являются фронтами глобального джихада, потому что четвертого не дано.

Как-то раз один умный читатель написал мне, что если бы страны, на которые напал Гитлер, решили ему не сопротивляться, то Вторая Мировая война не состоялась бы. Это — прекрасное отражение точки зрения, которую усердно проталкивает пропаганда поджигателей мира. Поджигатели мира определяют мир как отсутствие войны. Те, кто разделяют их точку зрения, обычно склонны верить, что Билль о Правах гарантирует, в числе других лакомых вещей, право на равную зарплату. Европейские евреи не сопротивлялись Гитлеру, но подражание Ганди не спасло их от уничтожения. Вы, возможно надеетесь, что шесть миллионов убитых немцами евреев наслаждаются вечным миром, но точно вы этого знать не можете. Вполне вероятно, что они пребывают в навеки остановившемся мгновении последней агонии. Возможно также, что их просто больше нет. Cледовательно, их смерть имела бы куда больше смысла, если бы они пали в бою, как евреи Варшавского гетто. По мне любая война лучше такого мира.

Каждый народ определяет мир по-своему. Мусульмане, например, делят мир на две зоны. Одна называется «дар эль ислам», что означает «царство ислама» и включает в себя все части нашей планеты, уже завоеванные мусульманами. Другая же называется «дар эль харб», что означает «царство войны» и включает в себя все части нашей планеты, которые мусульманам еще предстоит завоевать. Мусульмане отождествляют мир с исламом. Все же, что исламу пока не принадлежит, является объектом будущего захвата и разрушения. Впрочем, разрушением это является только с точки зрения «неверных»; с точки же зрения мусульман, это будет нашим приобщением к «дар эль ислам» — царству мира. Более того, мусульмане верят, что это будет нашим возвращением в «дар эль ислам», поскольку, согласно учению их лже-пророка, весь мир принадлежит аллаху, а все люди, начиная с Адама и включая нас с вами, появляются на свет мусульманами. Таким образом, мусульмане не врут, уверяя нас, что их злобные предрассудки являются религией мира: согласно их определению мира, так оно и есть. Нам же мир согласно джихадёрам не подходит так же, как мир согласно поджигателям мира, причем не в силу каких-то там религиозных соображений, а просто потому, что существует вполне надежная статистика, согласно которой большинство мусульман, умирающих насильственной смертью, погибают от рук своих же братьев-мусульман. Нет, такой мир мне тоже не нужен.

При всем моем бездонном презрении к исламу и порожденному им образу жизни, я, тем не менее, верю в право мусульман, как и всех остальных людей, жить так, как им нравится, при условии, что они не будут пытаться распространить свой образ жизни на другие народы. Вот мое определение мира: мир — это свобода народа жить в соответствии с собственными представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо, не навязывая этих представлений другим и не опасаясь, что другие попытаются навязать свои представления им. Мусульманские обычаи вызывают у меня омерзение, будь то готовность убить собственную дочь или сестру по малейшему подозрению в «бесчестии»; то, как они уродуют своих дочерей на самом пороге юности, навсегда лишая их радости, которая, между прочим, была дарована человеку Богом; публичные казни, в которых нередко, как, например, при побивании камнями, зрители с энтузиазмом принимают роль палачей. Я не в состоянии понять, как можно молиться в коленно-локтевой позе, гораздо лучше подходящей для совершенно другого упражнения. И тем не менее, я не считаю себя вправе возражать против всей этой мерзости и дикости до тех пор, пока к участию в ней, в каком угодно качестве, не пытаются привлечь меня. К сожалению, ислам требует от мусульман привлечь меня к соучастию, лучше силой. Это называется джихад. Это — святая обязанность каждого мусульманина. И это уже происходит. Практически каждый вооруженный конфликт в современном мире является фронтом джихада.

Даже американское вторжение в Афганистан и Ирак не так опасно для ислама, как мирное существование крошечной еврейской страны, и это несмотря на то, что военная мощь Соединенных Штатов позволяет им бестрепетно направлять гнев аллаха прямо на головы правоверных.
Но если сверхдержава не использует своего самого страшного оружия даже для того, чтобы ответить на самую разрушительную атаку, которую ей когда-либо пришлось претерпеть, то оно неизбежно теряет свой сдерживающий эффект. Кроме того, мусульмане знают, что ни одна страна не может оставаться сверхдержавой бесконечно долго. Сверхдержавы появляются, шумят, сменяют эмиров и президентов, перекраивают границы, проливают кровь (как правило, второстепенных персонажей) и, в конце концов исчезают со сцены, так и не потревожив застоя, веками царящего в «дар эль ислам».

С Израилем дело обстоит куда сложнее. Арабы превосходят евреев численностью до такой степени, что, казалось бы, они должны быть в состоянии просто растоптать Израиль, не прибегая к оружию. Тем не менее, все их войны против Израиля закончились позорным поражением. Окруженный смертельными врагами, Израиль продолжает жить, полон юной энергии, процветающий, свободный, привлекающий туристов и иммигрантов даже в самые тяжелые времена. Арабы же, что бы ни происходило с ними и вокруг них, остаются теми же злобными дикарями, какими они были много веков назад, когда они навсегда лишили себя всякой надежды на лучшее будущее, решив последовать своему лже-пророку. У арабов и евреев, обладающих общими генами, живущих по соседству друг с другом, образ жизни должен бы быть похожим. В действительности же, контраст двумя образами жизни куда более разителен, чем контраст между раковой опухолью и звуками Менухинской скрипки. На какие бы обстоятельства вы ни пытались бы списать эту разницу, до тех пор, пока Израиль жив, он остается доказательством бессилия ислама во всем, что не относится к убийству беззащитных.

В любом соревновании можно победить, либо превзойдя соперника, либо убив его. Это создает трудную дилемму для мусульман: с одной стороны, как правоверные, они заслуживают лучшей жизни, чем все остальное человечество; с другой стороны, они живут явным образом гаже всех, потому что ислам отвергает успех в земных делах как грешную суету. Единственный доступный мусульманам способ эту дилемму разрешить — это убийство, предпочтительно массовое, соперников. Поэтому нам важно понять, что война арабов против Израиля — явление не случайное и отнюдь не временное. Она является результатом принципиальной несовместимости между «дар эль ислам» и «дар эль харб». Она не прекратится сама по себе. Ее не удастся прекратить, задабривая арабов подачками, например, двумя миллиардами долларов, ежегодно, начиная с 1973 года, переплывающими из наших карманов в Египет за то, что тот не нападает на Израиль, или вручение Газы, Иудеи и Самарии террористической организации, которую следовало уничтожить до последнего человека по меньшей мере 37 лет назад. Сегодня военная победа Израиля над этой организацией или над любой поддерживающей ее страной, включая даже Францию и Германию, тоже не остановит этой войны. Джихад — война против «неверных» — является сутью ислама. Наиболее ненавидимыми «неверными» являются, естественно, евреи. Поэтому мира на Ближнем Востоке не будет до тех пор, пока либо Израиль не будет стерт с лица земли, либо исламу не будет нанесено глобальное поражение, которое сделает продолжение джихада в какой бы то ни было форме невозможным.

К сожалению, других альтернатив у нас нет. К сожалению, ислам невозможно реформировать в мирную — с нашей точки зрения — религию. Проблема здесь в том, что такая реформа неизбежно означала бы отказ от джихада. Но если убрать из ислама джихад, то от него останется набор пустых ритуалов, в которых будет не больше содержания, чем в «Шма Исроел» в исполнении дрессированного попугая. Ислам является идеологией джихада точно так же, как фашизм является идеологией завоевания и порабощения. Несмотря на то, что ислам и фашизм облекают свои идеи в весьма различные формы, завоевание и порабощение являются в равной мере сущностью обоих учений. Между ними существуют два фундаментальных различия: во-первых, ислам гораздо старше, а, во-вторых, мусульмане салютуют своему идолу, поднимая не руку, как фашисты, а задницу. Для нас же важно лишь то, что и те и другие при первой же возможности убьют вас, ваших родителей и ваших детей, причем с ликованием в душе, как от мицвы.

Я понимаю, как трудно должно быть человеку Западного мира поверить, что все, что я пишу — правда в самом буквальном смысле. Я не скрываю, что являюсь врагом ислама в той же степени и по той же самой причине, что и фашизма. Поэтому вы будете праы, если усомнитесь в моей объективности. Честно говоря, я даже не пытаюсь притворяться объективной: в данных обстоятельствах достаточно сохранить правдивость. Поэтому я прошу вас не ограничивать свое чтение на темы ислама моими статьями. Многие авторы (например, Хью Фитцджеральд, Дэниел Пайпс, Алисса Лаппен) куда лучше меня знакомы с фактами. Но и они являются врагами ислама, так что и их слова не следует принимать на веру. Попробуйте почитать Коран и Хадиты; посетите мусульманские сайты на интернете — они существуют на всех языках; найдите издания их газет на вашем языке. Уверяю вас, то, что вы там найдете приведет вас в ужас легче, чем все, что я могу написать. Врага надо знать в лицо всегда, а нам с вами — особенно, потому что знание врага является единственным доступным нам оружием.

© 2002—2005 Yashiko Sagamori.