«Этот запах делал из мужчин покорных рабов». Реставратор воссоздал духи русских царевен и пришел в ужас от рецепта
Сразу скажу: я всегда считал, что история пахнет пылью, старым пергаментом и музейной мастикой. В крайнем случае — ладаном. Но то, что я услышал в лаборатории Ильи, заставило меня иначе посмотреть не только на учебники истории, но и на женщин вообще.
Илья — ольфакторный реставратор. Профессия редчайшая. За огромные деньги он восстанавливает для частных коллекционеров и музеев запахи прошлого: от любимого одеколона Наполеона до аромата салонов Серебряного века. Его лаборатория в подвале на Сретенке больше похожа на химический бункер.
Когда я пришел к нему, он выглядел паршиво. Илья, человек маниакально следящий за рецепторами, курил одну сигарету за другой прямо под мощной вытяжкой. На столе стоял стальной сейф-контейнер.
— Ты пьешь? — вместо приветствия спросил он.
— Только если есть повод. А у тебя, судя по лицу, кто-то умер.
— Хуже. Я, кажется, воскресил то, что должно было оставаться мертвым.
Он плеснул нам обоим коньяка в лабораторные мензурки.
— Месяц назад на меня вышел один человек. Очень серьезный человек, из тех, чьи фамилии не пишут в Forbes, но кто может этот Forbes купить на сдачу, — начал Илья.
— Принес копии страниц из архива Аптекарского приказа. Конец шестнадцатого века, времена Ивана Грозного и Бориса Годунова. Заказ: синтезировать состав, который там описан.
— Духи какой-нибудь Марфы Васильны? — усмехнулся я. — И чем они там пахли? Медом? Луговыми травами? Пихтой?
Илья посмотрел на меня так, словно я сморозил несусветную глупость.
— Вот и я так думал. Мы же как привыкли? Царевны и боярыни сидели запертые в своих теремах, вышивали крестиком, света белого не видели, пока мужики вершили историю. Бесправные, забитые существа, верно?
— Ну, так в школе учили. Домострой и всё такое.
— Забудь, — Илья потушил сигарету. — Терем был не тюрьмой. Терем был командным пунктом. А этот рецепт… Это не парфюмерия, Влад. Это химическое оружие направленного действия. У меня в голове не укладывается как они тогда могли такое придумать. Или может им кто подсказал...
Я пододвинул стул поближе. Скепсис во мне начал уступать место профессиональному любопытству.
— Звучит как завязка для дешевого детектива. Илья, запах — это просто запах. Ну, феромоны, афродизиаки. Подумаешь.
— Афродизиаки вызывают животное влечение, — жестко перебил он. — А этот состав вызывал абсолютное, слепое подчинение. Я расшифровал формулу. Никаких ромашек и роз. Основу составлял экстракт из желез определенного вида летучих мышей, вытяжка из спорыньи — это грибок такой, паразитирующий на ржи, мощнейший психотроп, — плюс микродозы ртути и еще пара биологических компонентов, о которых я даже вслух говорить не хочу.
— Ртуть? Они же травили сами себя!
— Ртуть работала как проводник, пробивая гематоэнцефалический барьер. Они наносили это на запястья и шею. Сами они к запаху принюхивались с детства, у них вырабатывалась толерантность. А вот мужчина, оказавшийся рядом…
Илья замолчал, потер лицо руками.
— Я синтезировал каплю. Буквально микрограмм. И, как идиот, решил протестировать на себе. Открыл колбу без респиратора.
— И что было? — я машинально отодвинулся от стального контейнера на столе.
— Провал, — тихо сказал Илья. — Ты не теряешь сознание. Ты теряешь волю. Знаешь это чувство, когда в детстве строгий отец на тебя кричит, а ты стоишь, опустив голову, и не можешь даже слова поперек сказать? Умножь это на тысячу. Запах блокирует агрессию и критическое мышление на физиологическом уровне. Тебе хочется упасть на колени и выполнить любой приказ. С радостью выполнить. Лишь бы источник запаха был доволен.
В лаборатории повисла тяжелая, гудящая тишина. Слышно было только, как шумит вытяжка.
— Подожди, — я попытался осмыслить услышанное. — То есть ты хочешь сказать, что все эти грозные цари, опричники, бояре, рубившие головы направо и налево…
— Возвращались в терем и становились ручными щенками, — кивнул Илья. — Женщины управляли государством через этот нейротоксин. Мужчина думал, что принимает решение сам, но на деле он транслировал то, что ему вложили в голову ночью в опочивальне. Этот запах делал из них рабов. Идеальных, ничего не подозревающих рабов. И знаешь, что самое страшное?
— То, что ты отдал этот рецепт заказчику?
Илья криво усмехнулся.
— Заказчик приедет завтра. И он заказал не историческую реконструкцию для выставки. Ему нужна была адаптированная химическая формула, которую можно синтезировать в промышленных масштабах.
— Зачем?
— А ты подумай, Влад. Представь, что ты распыляешь эту синтетику через систему кондиционирования в зале переговоров перед важным слиянием компаний. Или на закрытом политическом саммите. Или в студии во время дебатов. Твои оппоненты будут смотреть тебе в рот и со всем соглашаться. Это власть, Влад. Чистая, абсолютная власть в одном флаконе.
Я посмотрел на стальной сейф на столе.
— Там… оно? Подожди, а на женщин это тоже влияет?
— Там эталонный образец. И флешка с формулой. Да, это влияет на всех, кто несёт этот запах. Как я сказал, достаточно одной капли разбавить в 100 миллилитрах обычных духов.
— И что ты собираешься делать? Ты же понимаешь, что если ты это отдашь, они мир перевернут. А если не отдашь — зароют тебя. Эти люди не понимают слова «нет».
Илья посмотрел на меня своими красными, невыспавшимися глазами. Потом медленно достал из кармана халата обычную бензиновую зажигалку.
— Они думают, что я просто парфюмер. Обслуживающий персонал, — он щелкнул зажигалкой, глядя на пламя. — Но я всё-таки химик. Вчера я добавил в базовую формулу один нестабильный катализатор.
— Что это значит? — напрягся я.
— Это значит, что завтра он заберет контейнер. Они начнут тесты. Откроют его в своей герметичной лаборатории. Запах сработает идеально. Они будут в эйфории от своего могущества. А через сорок восемь часов катализатор вступит в реакцию с кислородом.
— И?
— И запах изменит полярность, — холодным, совершенно чужим голосом произнес Илья. — Вместо покорности он вызовет неконтролируемую, первобытную ярость к источнику аромата. Тот, кто решит использовать духи русских царевен в двадцать первом веке, будет разорван на куски собственными же подчиненными. Буквально.
Он закрыл зажигалку. Звонкий щелчок прозвучал в подвале, как выстрел.
— Историю нужно оставлять в архивах, Влад. Иначе история начинает мстить.
Спасибо за внимание!