Жилъ мужик, пахал сохою
Землю чуть не двадцать летъ
И доволенъ былъ судьбою:
Не видалъ особыхъ бедъ,
А кормился понемногу;
Сеялъ хлебъ, косилъ и жалъ,
И въ базарный день въ дорогу,
Въ городъ, съ возомъ выезжалъ.
Что найдёся для продажи
Вывозилъ онъ на базаръ
И подумывать сталъ рано,
Не купить ли самоваръ,
Как напротив у соседа…
Вотъ однажды въ день сухой,
Онъ возился до обеда
Надъ Андреевноой - сохой…
«Не великъ барышъ отъ ржицы!
Вотъ отъ репы слышал я,
Пользы больше, чемъ съ пшеницы»…
Пообедала семья;
Попоилъ мужикъ Пегашку,
Соху вывелъ изъ воротъ
И надевъ кафтанъ враспашка
За сохою самъ идётъ…
Выбравъ место пожирнее,
Борозду повёлъ лужкомъ,
Где земля была чернее.
Скорой поступью, шажкомъ,
Ходитъ смирная Пегашка;
За сохой - мужик трускомъ.
«Будетъ славная запашка, -
Он мерекаетъ умомъ, -
Заведутся и бумажки,
А не то, что только медь!
Самоваръ куплю и чашки»…
Глядь - тутъ изъ лесу медведь!

Подошёл  и съ вдомъ грознымъ
Опершися на соху,
Мишка голосомъ серьёзнымъ
Замечаетъ мужику:
Я тебя мужикъ, сломаю,
Какъ ты смелъ по целине
Здесь пахать сохой по краю,
Не сказавшись даже мне?
- «Больно нивы наши тощи, -
Нашъ мужикъ, дрожа въ ответъ: -
По целинке-то, у рощи,
Пожирней  землица светъ!
Не гляди такъ, Миша строго!
Сошку, милый, не круши!
Посажу я репы много,
И поделимъ барыши,
А за то, что ты - хозяинъ,
Я вершки отдамъ тебе
За целинку у закраинъ;
Корешки жъ возьму себе!»
 - «Ладно, быть по уговору! -
Мишка молвилъ. - Видишь лесъ,
Что растётъ по косогору?
Тамъ живу я!» И исчезъ.
Репа выросла на славу;
И не хочешь, да возьмёшь!
Вотъ, покинувши дубраву,
Миша вышелъ на делёжъ.
 

Урожай делили честно:
Корешки мужикъ увёзъ,
А хозяину, известно,
Далъ ботвы зелёный возъ.
Вскоре онъ собрался въ городъ,
Какъ другие мужики:
На базаръ всехъ гонитъ голодъ.
Пдъ веретьемъ – корешки;
Возъ скрипитъ, мужикъ шагаетъ…
Вдругъ, на полдороге, - глядь! -
Выйдя изъ лесу, встречаетъ
Мужика медведь опять.
«Не пришлось мне пообедать!
Брюхо съ голоду урчитъ…
Корешочковъ дай отведать!»
Миша другу говоритъ.
Взялъ, жуётъ и угостился,
Только тутъ же заревелъ:
«Ты надуть меня решился?!
Ахъ, мошенник! Как ты смелъ?
Я условлюсь по-другому:
Ты вперёъ мне корешки
Подавай; себе жъ, для дому,
Можешь брать одни вершки!
Такъ у нас и выйдет складно.
Не обманешь, братъ, меня!
Мужичокъ ответилъ: «Ладно!»
И погналъ скорей коня.
Годъ прошёлъ; запели птички,
И надумалъ мужичокъ:
Меру высеять пшенички;
А покуда что - молчокъ!
Вотъ, когда настало время,
Начался делёжъ опять:

Мужичокъ себе взялъ семя,
И пришлось солому взять
Мишке бедному. За это,
Рассердился онъ - беда!
Говоритъ: «Сживу со света!
Въ лес не езди никогда!
Тамъ как хочешь, но отныне
Дровъ не думай брать въ бору:
Больше веры нетъ плутине!
Прямо на смерть задеру!»
Осень, птицы улетели;
Стало холодно; какъ быть?
Мёрзнешь даже и въ постели:
Нечемъ печку истопить!
Какъ ни страшно, за дровами
Надо ехать! Все пожогъ, -
Всё, что было подъ руками, -
Нашъ лукавый мужичокъ.
Едетъ лесомъ, въехалъ въ сечу…
Паутина да роса…
Вдругъ бежитъ ему навстречу,
Вдоль поляночки, лиса.
  
«Ты чего такъ едешь тихо?»
Мужику она кричитъ.
«Охъ, сестричка, прямо лихо! -
Нашъ мужикъ ей говоритъ: -
Пригрозилъ мне крепко Мишка!»
А лиса въ ответъ: «Беду,
Коли плох въ тебе умишка,
Отъ тебя я отведу.
Что мне дашь?» - «Не поалею
Для тебя десятка куръ
Съ благодарностью моею».
- «Ну, так слушайся же, чуръ!
Я укроюсь за берёзки,
Улюлюкать буду тамъ.
Раздадутся отголоски
По пролескамъ и кустамъ.
Мишка спроситъ, что такое.
Ты скажи ему тогда,
Что не время для покоя:
Надвигается беда.
Это - злыхъ собакъ спускаютъ
Егеря на медведей;
Ихъ изъ лесу выгнябтъ…
Не, прщай и будь смелей!»
Тутъ запорскала пройдоха.
Мишка выскочил бежитъ…
«Что, скажаи за суматоха?»
Мужику медведь кричитъ.
«То охотники пугаютъ
Всехъ волковъ и медведей!
Злых собакъ со своръ спускаютъ»…
- «Подъ телегу отъ людей
Спрячь меня, дружокъ скорее!»
- «Полезай себе! Лежи!
Да смотри, лежи смирнее.
Ты не бойся, не дрожи»…
- «Эй, мужикъ, что тамъ таке,
Вонъ, лежтиъ у колеса,
Будто бурое какое?!»
Изъ кустовъ кричитъ лиса.
«Это старая колода»,
Отвечалъ лисе мужикъ,
«Здесь гниется уж два года!»
- «Ой, не врёшь ли ты, старикъ?»
Мишка видитъ: плохо дело;
Знать, беда недалека;
И, покуда не приспела,
Тихо проситъ, мужика:
«Ты меня, мужикъ, скорее
На телегу положи,
Да верёвкой поживее
И покрепче привяжи!»
Только лёгъ медведь въ телегу,
Догадался наш мужикъ:
Ухватив большую слегу
Онъ прикончил зверя вмигъ…
Прибежалп тутъ лисица;
Смотритъ, Мишка околелъ!
На пенёк она садится -
«Видишь ты остался целъ!» -
Говоритъ она. – Из платы
Ни копейки не спущу!»
- «Что жъ, поедемъ! Чемъ богаты,
За подмогу угощу»,
Отвечал мужикъ, вожжами
Тронулъ доброго конька
И поехалъ межъ кустами.
А лиса, вскочивъ съ пенька,
Побежала поскорее.
Вотъ деревня, вотъ и домъ!..
Всё лиса бежитъ быстрее,
Такъ и мчится передомъ!..
Тутъ мужикъ собакъ подсвистнулъ:
Онъ у дома, не въ лесу,
Подъ деревнею притиснулъ
И давай травить лису!
Та назадъ, скорее въ нору,
Схоронилася въ неё:
Только спрятаться ей впору…
А сама твердитъ своё:
«Ой, вы, глазки мои, глазки!
Что вы делали, когда
Я бежала безъ опаски,
Т стряслася вдругъ беда?»
- «Мы смотрели, мы гляели, -
Отвечаютъ глазки ей, -
Чтобъ скорей дошла ты к цели…»
- «А вы, ушки?» - «Мы, ей-ей, -
Отвечаютъ тихо ушки, -
И торчали на макушке…»
- «А вы ножки?» - «Какъ-никакъ, -
Скромно ей сказали ноги»,
(Трудъ нашъ, правда, очень простъ) -
Мы бежали вдоль дороги!..»
«Ну, а ты сто делалъ, хвостъ?»
- «Между ногъ я всё болтался
И бежать мешалъ тебе;
А затемъ въ нору убрался
И теперь лежу себе!»
Разсердилася лиса.
А собаки-забияки,
Два сердитейшие пса,
Тутъ какъ тутъ объ эту пору!..
Увидали лисий хвостъ,
Что лежалъ у входа въ нору,
И конец былъ очень простъ.

 
Цапъ за хвостъ!.. Ведь всякий знаетъ
(Здесь не надобны слова),
Что частенько пропадаетъ
За хвостомъ и голова!.....