-Абазвала миня уебаном, сука! - скрипит зубами предводитель нашего высокогорного филиала Заур. Вере Мамкиной, ветерану трех мешочных компаний- Польша,Турция, Китай- скрипы Заура до лампады. На октябрьском кикофе, собрав в кружок разномастную офисную сволочь, она охотно делилась воспоминаниями, как в Бресте в пустом 40 футовом контейнере, ее беспощадно хуячили какие-то алчные бородачи. Массовка поддакивала и смеялась.
С момента вознесения Калугинской души и тела в Рублевские заоблачные дали наш уютный закуток превратился в отстойник командировочных. Сначала тут две недели ковырялся в носу нечерноземный Витя Панин, оставивший после себя богатое лингвистическое наследство: "дуроеб", "энта-ептыдь" и "хуянда!". На смену Вите подоспела разбитная разведенка Зуева, чье безоглядное стремление перебраться в столичные кущи, деморализовало даже нашего штатного ебыря Кузю. Ко мне Зуева обращалась не иначе, как "пацанчик", пыталась угощать домашней стряпней, а потом бурно разрыдалась на груди на тему "Никто меня не любит, не жалеет!". Под многослойной бордовой хламидой у Зуевой обнаружилось трогательное кружевное исподнее с иностранной надписью “Kitty-in-love” на срамном месте. В момент оргазма она хрипела и металась, как раненая нерпа. В столь веселом и разнообразном соседстве месяц пролетел незаметно и вот уже до НГ рукой подать. Впервые отчетливо не хочется ни елки, ни запаха мандаринов. Не хочется праздника как такового. Энаф.