У меня была бабушка. Бабушка Полина. Вместе с моей мамой у нее было пятеро детей, жила она в деревне Игнатьево около города Павлово-Посада, дед погиб в 41 в ополчении. Первые года два жизни, пока мама кончала рязанский Мединститут я провел у нее, и потом бывал часто и помногу. Там было хорошо и весело и интересно - бревенчатый дом, с чуланами, чердаком (настоящим чердаком, как в книжках, где лежит куча всякого старого и завлекательного) и сенями (слово "сени" - ни до, ни после не имело реальной реализации), погреб, сарай... колодец. Клубника, малина. Две двоюродные сестры Рита и Маринка...
Но сама бабушка - это было самое лучшее. Это трудно выразить, почему так, ведь прошла уже целая жизнь. Просто trust me. И хоть она и пекла самые лучшие пирожки с изюмом и делала самый лучший малиновый компот - все равно, самое лучшее - это была она сама.
Потом появилась кооперативная однокомнатная хрущевка в Павлове. Потом дом поизносился, был ограблен соседом и от него отказались (одна из тем для кусания локтей на встречах остатка нашего павловопосадского клана) - налоги были и тогда.
Бабушка жила долго. Больше 90 лет. Жила с одной из дочерей, две другие жили рядом. Почти до самых последние лет она была на ногах и с полностью светлой головой. Но когда я приехал в последний раз, она уже не вставала. И практически не говорила.
Я взял с собой гитару, и специально как следует повторил вальс "Березка". Бабушка играла на семиструнке, мама рассказывала, и пела, и в том числе и "Березку".
Мне она очень обрадовалась, села в кровати... после некоторых разговоров я расчехлился и начал играть. Того, что последовало, я никак не ожидал. У бабушки затряслось лицо, она заплакала, пыталась что-то сказать... Я бросил играть, ее успокоили и уложили.
Страшно было думать, что она все понимает, но уже нет никаких средств для связи с миром - ни голос, ни тело не подчиняются...
Что это было? Напоминание о молодости? Или, наоборот, о старости? Надо было играть или нет? Не знаю...
Через полгода она умерла.