Казнь.

Любовь поставили лицом к сырой стене.
Помятым телом, раскрошив остатки кирпича.
От незаживших ссадин, пребывая в полусне,
Ей оставалось только дожидаться палача.

Ей приговор никто не выносил.
Зачтен был шепотом, чтобы никто не слышал.
Любовь не знала, почему нет сил.
Казалось, только зародилась и росла все выше...

Пока еще некрепко стоя на ногах,
Она училась делать первые шаги.
И неумелые слова держались на губах,
И крылья ещё только-только проросли...

За ней пришли под вечер, в выходной.
Все остальное помнит смутно, как в тумане.
Удары, оскорбленья и пинки ногой...
Потом провал и нервное забвенье...

И вот сейчас, вдыхая эту сырость,
И замерев в предсмертном ожиданье,
Последние минуты уходили в вечность...
Едва лишь ощутив секунд касанье...

Она почувствовала - всаживают нож,
Кривой и ржавый, но дрожащею рукою.
Вонзили в спину, прикрывая ложь.
Удары за ударом не рассчитывая силу.

Любовь почувствовала боль и холод,
Желание бежать что было сил...
Ведь приговор при исполненьи, да и нож расколот.
И дождь, что омывает раны, вдруг заморосил.

Не здесь же умирать, мне все равно, но только не на этом месте!
Не на глазах у жаждущей толпы.
И вырвавшись она бежала в неизвестность...
Остановилась только у воды.

Погони не было, да и не могло быть.
Ей нужно было просто тихо умереть.
А так хотелось броситься и погрузится в волны...
Нет! Надо все понять, обдумать, ну и умереть.

Ей не открылось палача лицо,
Оно было прикрыто под знакомой маской.
И хоть её носило мало подлецов,
Один из них был убаюкан её лаской.

Теорий много, но ответ один.
Достаточно ли точен? Хватит ли его?
Кто все же смертный приговор ей выносил?
А кто подписывал, не обмакнув в чернильницу перо?

Утверждено! Уж поздно дознаваться и гадать...
Ослабевая и теряя силы...
Была поставлена за исполнением печать.
Заказаны могильщик и могила.

Она заснула неизвестно где...
Сквозь сон, поняв, что раны оказались не смертельны.
Питаясь падалью в своем гнезде,
Любовь спала под чьей-то колыбельной.

Она не умерла! Вы слышите меня?!
Я вам не выдам, где она скрывалась это время
И где она сейчас, под пыткой жгучего огня
Любовь больна и быть с людьми ей слишком вредно.

Надеюсь, что она поправится и встанет.
Сейчас любовь в бреду я за нее боюсь.
Окрепнет, подрастет и снова засияет.
Ей нужно время, сколько - я ответить не берусь.

Клянусь, что разберусь, кто покусился на её убийство.
И постараюсь ненавистью пустоту не заменять.
Она должно ожить, окрепнуть и пройти сквозь детство...
А если кто захочет ее смерти - лично расстрелять!