Если вздор подниму я средь оргии грубой,
если алою пеной покроются губы,
ты прильнуть к ним приди.
Пусть желанья мои не находят покоя
на плечах этих женщин, пришедших за мною,
на их пылкой груди.
В оскудевшей крови моей пусть сладострастье
зажигает опять ощущение счасть,
словно юный я жрец.
Сам я головы женщин цветами усею,
пусть в руке моей локоны вьются как змеи,
сотней мягких колец.
пусть, зубами в дрожащее тело вонзаясь,
я слышу крик ужаса, пусть, задыхаясь,
о пощаде кричат.
Пусть в последнем усилии стоны сольются,
пусть меня в этот миг, когда вопли взовьются,
крылья смерти умчат.
Если ж бог мне откажет в сей смерти счастливой,
полной блеска и славы, такой горделивой,
и агонии срок
будет вечно в бессильном желании длиться,
удовольствий умерших будет только куриться,
потухать огонек,
если нас повелитель ревнивый погубит,
пусть вина его щедрого только пригубит
тело, ждущее мрак,
мы сольемся опять в поцелуе прощальном,
пусть и бог при конце нашей страсти печальном
будет проклят. Пусть так!

Мюссе. Inno ebrioso.