И были у них и рабы, и ослы.
И были они не добры и не злы
-- не ведали римского права.
Что сына убить за тринадцать ослов,
что брата убить за двенадцать козлов,
-- какая им разница, право?
Их время текло и в дыму, и в золе,
и год они ехать могли на осле,
и лет тридцать пять на верблюде...
И было все это в грязи и в пыли,
на малом-премалом кусочке земли,
как будто у Бога на блюде.

И он приходил к ним -- израильский Бог.
Зачем? Вероятно, был сам одинок,
как злая ненужная совесть...
И все предлагал им какой-то завет,
зачем? Объяснения этому нет.
Все длится печальная повесть.

Как только представишь
тьму длинных веков,
рабов и наложниц, козлов и ослов,
и жен, что похуже скотины,
так страшно и больно сожмется в груди...
А также -- представишь века впереди.
И где-то себя -- в середине.
И все не запомнить: какого козла
какая ослица кому родила,
и сколько верблюдов украли...
К чему этот длинный и нудный разврат?
Зачем города и поныне горят?
Какие тут "бездны морали"?

... И вспомнишь: тяжелый полуденный зной,
большое светило над дикой страной
(оно там стоит и поныне) --
И кто я -- рабыня? Ослица? Жена?
Куда и зачем я влачиться должна
по этой смертельной пустыне?

...А тот, кто от Бога все ждал новостей,
не видел больных и голодных детей,
его занимали скрижали...
Наш Бог только избранных лиц посещал,
и много верблюдов он им обещал
за то, чтоб его уважали.

А мы-то молчали. Мычали в пыли,
и шли по пустыне, рыдали и шли --
рабыни, ослицы и дети...
Потом наступил предназначенный срок,
пришел молодой и насмешливый бог,
но что изменил он на свете?

...Такой молодой и насмешливый бог
явился зачем-то не к месту, не в срок,
в нелепой еврейской отчизне,
как танец души среди вьючных дорог,
и как декабристы (которых урок
был в том, что не ведали жизни...)

Нелепый, как счастье,
как солнце -- слепой,
он так и предстал перед пыльной толпой:
смеялся, а руки дрожали...
Руками махал и, как Чацкий, вещал
и новую эру он всем обещал --
за то, чтобы не обижали...

А мы-то молчали. Мычали в пыли.
И новая эра, коснувшись земли,
продлилась не более мига.

И кто-то придумал про Новый завет.
Зачем? Оправдания этому нет --
такая печальная книга...

...Но я все мечтаю
про дальний полет --
кто знает -- тот знает.
Кто хочет -- поймет.
А кто не поймет -- и не надо.
Чужая планета, и римский конвой...
Что Темза, что Теза*,
что Сена с Невой,
что щит на вратах Цареграда... --
какое мне дело?! --
не выскажешь слов,
не выплачешь слез,
не развяжешь узлов,
не взвидишь подлунного света...
Непрошеный бог не вернется сюда.
Погасла его золотая звезда
меж Ветхим и Новым заветом...