Поезд дальнего следования в Питер или обратно, и уже не важно зачем. Частые поездки превратились в образ жизни, одноразовая еда, одноразовые знакомые, одноразовые статьи в журналах жрущие время перед сном.
Последние две сигареты перед сном в прокуреном чистеньком тамбуре. Небритое отражение с ярким огоньком пепла в стекле. Что ты тут делаешь? Бег от самого себя, от судьбы или постылого пустого дома?
Наконец заглушив в себе все укладываешься спать, душно, долго ворочаешься, пытаясь сформировать храп соседей в некую таинственную беседу. Тела спят, а их души продолжают общаться между собой. В конец измотанный ты отрубаешься под стук колес и укачивание вагона.
Просыпаешься от резкого внутреннегог толчка, набат зазвучал внутри натянув мышцы под кожей. Ты не один в купе. Всегда чувствуешь присутствие еще кого либо в замкнутом пространстве, как второй магнит повернутый полюсом несоприкасаясь начинает отталкивать второй. Кто-то неведомый вторгся в твое пространство. Приоткрыв глаза и не меняя позы ты начинаешь различать темный силуэт на фоне зеркальной закрытой двери купе. Он черен, огромен и мешковат. Движения плавные и спокойные. Он ищет кого то, наклоняясь к пустым застеленным полкам, прощупывая их то ли зрением, то ли обонянием.
Кто это, мелькает в голове. Ни одной спасительной ассоциации, которую можно было бы принять и успокоиться. Проводник, проверяющий пустые места? Вор, застигнувший враспох спящих пассажиров? Кто еще? Но он не был похож ни на один знакомый образ. Страх начал сковывать разум, ты начинаешь читать мантру и напряжение отпускает. Он не знает, что ты не спишь и наблюдаешь за ним, значит ты готов рулить своей судьбой, готов встретить его. пальцы под одеялом незаметно сжимаются в кулаки, ноги подгибаются для прыжка. Ты готов.
Наконец не найдя никого в пустых постелях существо наклоняется ко мне. Пустое лицо, как пластилин раскатанный теплыми руками по болванке. Оно наклоняется вплотную ко мне и внимательно смотрит, у него нет глаз, но я чувствую внимание. Интерес. Паузу на раздумье.
Я отдаю приказ телу кинуться на него, но ни одна мышца не дрогнула и не сжалась. Тело сковано мертвой хваткой, импульс разума начинает носиться под кожей, пытаясь привести в чувства мышцы. Но как стальной стержень вставленный в позвоночник обездвижел меня. Беззащитность и бессилие. Ужас положения сковал и разум. Я был распростерт и раздавлен.
Наконец существо выпрямилось и отступило в центр купе, развернулось и исчезло сквозь закрытую дверь.