|
Прапорщик Зелипукин умер. Он жил так долго, что всех уже достал. Поэтому он умер. То ли от цирроза печени, то ли от золотистого стафилококка. Его вдова Степанида, с горя запила, и вместе с Домбадзе, вливала в себя тормозную жидкостью, и вспоминала, как Зелипукин любил детей и животных, всех кроме одного похожих на замполита Куропаткина. Поэтому она позвала добрую фею с помойными вёдрами, чтобы она отпочковала от бренного тела Зелипукина ещё хоть одного ребёночка. Фея явилась прямиком с фуршета, поэтому она путала местами гласные, спотыкалась и от неё за милю неё несло одеколоном "Вербена". Сказав "Кребли-кребла-бумс", она икнула и растворилась в воздухе, оставив от себя облачко сероводорода. Так на свет появлися дворник-татарин Полиграф, отпочковавшись от тела прапорщика Зелипукина. Причём сразу в шапке-ушанке, с бородою, метлой и с цифрой 5 на медной бляхе. Степанида , вырыгнув тормозную жидкость, упала в холодный обморок, а Домбадзе продолжал спать в углу , и видеть сон, как ему, генералу Домбадзе, девочки-пионерки вручают орден Ленина.
Дворник Полиграф полностью соответствовал поговорке "незванный гость хуже татарина". Он сливал керосин из примусов и крал у Степаниды бижутерию, выменивая это у еврея-торгаша на пантерные мухоморы, которые он очень любил, особенно по субботам. Полиграф не любил Степаниду, потому что она била его кочергой и заставляла выносить мусор, поэтому он пил горькую с Домбадзе, который после того, как спиздил бочку авиационного топлива с авиабазы, смотрел на мир мутыми глазами, чем очень веселил Полиграфа, который лепетал что-то по-татарски и противно хихикал. Один раз, после очередного сеанса обмена флюидами, Полиграфу явлися бухой чёрт со стеклянным глазом и лицом Эдварда Радзинского, сказав, что он должен жестоко убить Степаниду, утопив её в цистерне с мазутом, иначе он мученически умрёт в анальных судорогах , от выпадающих геммороидов. Когда Полиграф пришёл в себя после этого явления, он дал себе железное слово, что не будет больше есть просроченные мухоморы , и героически написал кровью , на плакате Мартина Лютера Кинга, который висел у него над койкой "Минтимер Шаймиев - козёл , сука и лжепатриот", и заснул, с пафосным храпом.
| Дворник Полиграф II (с) Каллевалле ибн Пастор Джа |
Дворник Полиграф очень любил сказки. И всё было хорошо, но лишь докучали крысы. Они то и дело превращались в лошадей, вытаптывая тыквы и заросли мухоморов, старательно выращиваемых Полиграфом. Однажды утром крысы исчезли, и появлось оно. Оно нюхало портянки и напоминало культуру пенициллина. Так как Полиграф ничего не знал про пенициллин, он назвал это домохозяйкой Сидоровой. Как оно стала его женой, никто не знал, но однажды пришёл ветеринар , чтобы сделать Сидоровой прививку от плоскостопия. Наверно этим бы все и закончилось, но вот справка оказалсь о заключении брака. Как это случилось, осталось загадкой, но для порядка ветеринара пришлось зарубить топором. Полиграф не любил домохозяйку Сидорову, поэтому по ночам ей было очень очень одиноко, и она выла на луну. Полиграф очень боялся проснуться загрызанным, поэтому стал на ночь оставлять Сидорову на улице. Плохо то, что она тёрлась об угол дома, и от оставшейся слизи, кирпичи превращались в интенсивно пахнующую органическую массу.
Ещё Полиграф очень любил колбасу из конины. Как то раз, в качестве наполнителя послужила лошадь капитана Блюхермана, которую Сидорова притащила с утра. Из пасти торчали так же капитанские штаны с лампасами, что заставило Полиграфа дать хорошего пинка Сидоровой, так как каптиан Блюхерман ещё с прошлого года обещал достать ему пластинки Палата Бюль-Бюль Оглы. Домохозйка Сидорова жевала хрустальные вазы и свежевыструганные ворота, до тех пор, пока Полиграф , не пролил на неё банку соляной кислоты за то, что она тайком сгрызла портрет Салавата Фатхутдинова. Последнее , что Полиграф увидел через свои узенькие татарские глазки, это лицо старшины Домбадзе. Когда Полиграфа выписали из больницы, он с особой жестокостью сжёг все книги со сказками, дал торжественноую клятву над могилой прапорщика Зелипукина, никогда больше не пить антифриз, даже если Домбазде будет уверять, что это лучший кёльнский одорант, и заставил Степаниду написать гуашью на стене «Шарль Перро - жидомасон и проститутка». |
|