Темно. Слишком темно. Тьма давит на глаза. Я широко раскрываю их, в надежде, что это поможет увидеть хоть что-либо. Но это не помогает, а наоборот, глаза начинают невыносимо ныть. Что бы боль прошла, я их закрываю, но тут же распахиваю, потому что ожидаю увидеть перед собой свет. Мне казалось, что тьма никогда не уйдёт.
Горло. Болит горло. Я практически не могу дышать. Мне не хватает воздуха. Капельки воды образовались на поверхности пленки, которая покрывало мое тело. Да, кажется это была плёнка. Из-за неё я не мог двигаться уже несколько часов, от чего у меня затекли конечности. Дышать. Я хочу дышать. Я хочу жить. …
Темно. Всё еще темно. Глаза мои уже не болят, они привыкли. У меня нет сил даже на попытку выбраться из этого кокона. Я нахожусь в полусонном состоянии. Я не чувствую своего тела. Я просто лежу и потихоньку прощаюсь с жизнью. А ведь так всё хорошо начиналось. …
Утро. Солнце. За мной, как всегда, ведется тщательный уход, ведь это очередная реклама меня очередным, так называемым, «родителям». Весь день я слышу одно и то же. Повсюду. Повсюду говорят обо мне и моих сослужильцев. Все мы собрались здесь, только ради того, что бы найти или что бы нас нашли, наши наставники, наши хозяева и наши кормильцы. И вот настал тот день, когда такое причудливое и немного уродливое существо, как я, кому-то приглянулось. В ожидании вердикта я стоял неподвижно, стараясь остановить, или хотя бы уменьшить, дрожь в коленях. Но внезапно всё прекратилось. Моя пухлая и румяная морда расплывалась в улыбке. «Наконец то», шептал я себе под нос, «наконец то». Да. Да, я теперь не один. В тот момент мне казалось, что жизнь должна быть именно такой, всегда. Но. Есть одно «но». После приобретения родителей, меня ожидал далеко не бесконечные прелести семейного счастья, а меленький неприятный сюрприз. Я не люблю сюрпризы, тем более сейчас. Я оказался здесь. Как жалкая муха в ловко закутанной паутине, лежу и подыхаю, от нехватки кислорода. Банально и слишком просто.
Свет. Перед глазами яркое, ослепительное, белое пятно. Ничего не разобрать. Глаза не могут привыкнуть к солнечным лучам. Я начинаю понимать, что всё закончилось. Я не помню, как все произошло, но сейчас я вполне живой и здоровый. Глотаю воздух как ненасытный. Мне уже кажется, что он стал сладким и свежим, как первый, после холодной и знойной зимы, глоток ароматного сока, спелого сахарного арбуза, нектар которого стекает, сначала по щекам, а потом и по шее. Это чувство удовлетворения и легкости не покидало меня совсем недолго. Наконец то изображение передо мной стало проявляться и обретать цвета.
В тот момент, когда я прекратил судорожно дышать и ноги перестало колоть, я увидел маленькое милое создание с бантиком и в нарядном платье. Девчушка смотрела на меня с удивление и радостью. Её чистые, голубые глаза задорно блестели. Мне не оставалось ничего другого, как подарить ей свою улыбку. В ответ она нахмурила свои крохотные бровки, но тут же рассмеялась и убежала восвояси. С тех пор как мы «познакомились», я стал видеть её каждый день.
Зря. Лучше бы я подох тогда, в темноте, в этом целлофане, чем остался жить. Ведь я превратился в марионетку, которой можно манипулировать. Я перестал быть личностью. Мое зомбированное тело подчинялось любым капризам и приказам этой голубо глазки.
День за Днем. Год за годом. А мы все были вместе. Мы и сейчас вместе, только врознь. Не понимаешь?
Она выросла… Я перестал её интересовать. Ведь я рожден приносить радость только детям. Да, я недолговечный, кратковременный продукт, многоразового пользования. Только никто не хочет понять, что я живой, неважно из чего я сделан. Да, моё тело не идет в сравнение с вашей перфектной конструкцией. Да, оно набито поролоном. Да, я уродливый, старый плюшевый заяц. Но я живой, я дышу, даже если вы этого не слышите, в моей рыжей шерсти собран весь гербарий запаха и грязи, жизни маленького ангела, который лишился своих крыльев. Гербарий твоей жизни.