Из будущей книги:

"...Это было в первом году моего пребывания в училище.
Как сейчас помню коренастого, смуглолицего с виду сумрачного, но в действительности жизнерадостного юнкера старшего класса нашей 1-ой роты Авилова.
Он был недурной гимнаст, но особенно увлекался гирями. Каждое утро, едва успев совершить свой утренний туалет, он тут же, в «умывалке», брался за гантели и «выжимал».
В течение дня А. использовал каждую свободную минуту, чтобы поупражняться.
Курсовой офицер, штабс-капитан Вильбоа неоднократно предостерегал его от чрезмерного увлечения гирями, но А. не унимался. Его мечтой был «нагнать» себе «борецкие мускулы».
Действительно, через несколько месяцев А. добился эффекта. Сгибая руки в локте, он с гордостью давал щупать свои «стальные бицепсы, трицепсы» и грудные «панцыри». «Поднимал» своих приятелей одной рукой. Ходил, слегка приподняв плечи, раздвинув локти, имитируя походку борцов. Товарищи подшучивали над ним, называя его – «наш геркулес».
Уже зима подходила к концу, прошла и масленица.
И вот однажды, выжимая гири, А. почувствовал себя плохо. Как рассказывал он впоследствии, у него вдруг потемнело в глазах, что-то с острой болью как бы надорвалось и заколотило в груди и ему стало страшно, страшно...
Пролежав с неделю в училищном околодке , А. был переведен в местный воинский лазарет.
Он надорвал свое сердце, легкие и вскоре у него открылась скоротечная чахотка.
Помню, я как-то посетил А. с другими юнкерами нашей роты. Меня поразил его желто-землистый цвет лица. Щеки и глаза глубоко ввалились; тонкие, словно высохшие, с бесследно исчезнувшими «бицепсами», руки, как плети лежали поверх одеяла...
Дни его были сочтены... он быстро угасал.
Подошла весна.
Наш училищный плац начал уже зеленеть. Со стороны Царского Сада и Донца тянуло особой, свойственной только весне, ароматной свежестью, пробуждавшейся природы. Солнце ласкало. – И как-то казалось, беспричинно было весело и радостно на душе.
В один из таких светлых весенних дней было получено известие, что бедняга А. скончался..."