[показать]
Капля глинтвейна, отражающая яркий свет массивных люстр, заманчиво свисала с коктейльной трубочки. Я глупо пялилась в огромное витринное окно и наблюдала за торопящимися от холода прохожими. Куда они бежали сквозь морозные мартовские сумерки? Они двигались согласно своему жизненному ритму, спеша в завтрашний день.
Мне было непонятно легко. Как будто я, покрутив настройки впечатлительности, поглощала мир с утроенной силой. Невесомость поселилась в разуме переливающимися кельтскими плащами, падающими лепестками фантазий, умиротворением света и тени, заманчивой игрой воображения. Волна музыки, скорректированная из громоглассной фонограммы в тонкий и стройный звукоряд, витала нимбом странных откровений. Фонтаны цвета, создавая в глубине души ответный калейдоскоп, вращали мое запутавшееся эго вокруг нечеткой спектральной оси.
Желаемая и безупречная легкость времени. Чуть прикасаюсь к почему-то нежной поверхности руля. Загадочно улыбаюсь своему отражению в боковом стекле. Прилипаю носом и размазываюсь ощущениями пространства по самой своей сущности. Осязаю каждую свою маленькую составляющую. Играю словами, но в фразы не складываю. Ибо все бесподобно хорошо. Вплоть до рассыпавшегося на осколки и смешавшегося со снегом японского аромата. Он был единственным тяжелым запахом вчера...