Мы с Марусей спёрли в зоопарке Анаконду. Уж не помню, с какой целью, но мы ничего просто так не делаем. Значит надо было. Сначала мы её не очень любили. Потом начали к ней привыкать и даже стали иногда ссориться по поводу того, где будет спать наш Шнурочек.
Наступило 31 декабря. Совершенно спонтанно мы решили посетить один из клубов. Нарядились в красное и белое платья под Деда Мороза и Снегурку. Анаконду естественно взяли с собой, подарив ей предварительно очаровательно-гламурный чулочек в бело-красную полоску. Ну, чтоб стильно мы все втроем смотрелись. Правда Шнурочек требовала розовый чепчик, но в этом мы решили ей отказать из соображений педагогических.
Перед отъездом шлепнули на три лица бутылку Асти Мартини без противопоказаний для пресмыкающихся. Пять минут поиграли в «кто тише икнёт». Анаконда выиграла. Поцеловали мам и срулили к прискакавшей карете. Водитель оказался очень милым и разрешил сидеть Анаконде на переднем сиденье, предварительно обмотав ею ремень безопасности. Взяли в дорогу две маленькие бутылочки винца и одну банку детского питания – живность закапризничала, что голодная. Лопая яблочное пюре, она калькулировала на бумажке съеденные за день калории и ныла, что у неё полная шея. Мы с Марусей зажигали на заднем сиденье, имитируя танец маленьких утят под Chemical Brothers. В это время Шнурочек поимела на нас зуб – типа нам весело, а на её показывание языка даже шофер не реагирует. Пыталась придушить его свободной частью хвоста, но чуть сама не задохнулась. Взгрустнула. Затянула песню «Зачем вы мальчики красивых любите». Мы с Марусей были в кураже и подхватили. Так, под мартовский хор, мы подкатили к клубу.

Места были заказаны – столик на троих. Приказали Шнурочку притвориться чешской бижутерией или боа из лысой кошки – на её выбор. Она предпочла последнее и обвилась вокруг наших шей. Мы сообщили, что мы модные девки нетрадиционной ориентации, и поскольку выглядели действительно ОЧЕНЬ стильно – нас без базара пустили, даже Анаконду пытались с нас раздеть. Отвоевали, ссылаясь на непредвиденный сквозняк. Сели за стол, начали бухать. Посовещавшись с друг другом, мы строго настрого запретили Шнурочку пить на халяву. Выдринчали бутылку вискаря на троих. Животное наше заметно повеселело и начало плясать под столами.
Мы живо обсуждали отмороженный корень жизни Деда Мороза и несчастную судьбу внучки евойной, запивая горе пятым лонг айлендом, когда заметили, что потеряли из виду полосатое сокровище. Маруся дедуктивно отметила, что клуб как-то редеет на женский пол. Мы провели опыт на близнецов, то есть попытались понять, двоится у нас в глазах или нет. Выяснилось, что двоится в полтора раза. То есть Маруся еще была целая – но половина её постоянно норовила сдвинуться в пространстве. Соответственно девок в клубе уменьшилось в полтора раза больше, чем казалось на самом деле. Всерьез обеспокоившись этим фактом, мы пошли прочесывать паркет в поисках Анаконды.
Картина открывалась потрясающая. У Шнурочка был ужин и, к моменту рассекречивания, уже подходил к концу. Обожравшись юными леди, она икала с таким стереоэффектом, что перекрывала громкий диско-хаус. Вся рожица была усыпана блестками, накладными ресницами, изо рта торчали сетчатые колготки, на языке застрял какой-то дурацкий браслет. Ей явно было плохо, но она еще и дебоширила, плюясь юбками и сапогами.
- Ты чего творишь? – воззрились мы на свою подружку.
- Я-яя? Я ууж-жинаю! – парировала она, выталкивая языком на свет божий блондинистый парик.
- Ну ты даешь! – хором протянули мы. – Тебя вообще одну нельзя оставить! И сколько народу ты сожрала?
- Я чттто-ооо их сссчитать ччто ли должна? – Заикаясь, возмутилась Шнурочек.
- Она спятила! – Обратилась я к Марусе. – У неё токсикоз вискарьный. Надо было шампанское пить.
- Шалит она просто. У нее же тоже праздник. – Вступилась за животное Маруся.
- Одно могу сказать совершенно точно – они были невкусные и, судя по всему, отравленные. – Трезво сообщила змеюка и с бледнеющей мордой ринулась в сторону сортира.
Поимев определенный тайм-аут для обсуждения трагической ситуации, мы с Марусей и рта не успели раскрыть, как заметили некое исчезновение и мужского состава. Недоуменно переглянувшись, потерли глаза. Факт оставался фактом – у нас на глазах исчезали все красивые мужики. Наконец, мы увидели, что на противоположном конце танцпола два жутко очаровательных отрока возраста Христа орут благим матом в пол. Уверившись, что Шнурочек мирно блюёт, мы побежали исследовать сие нечаянное представление.
Вот это был номер! Два товарища в белых парусиновых штанах отчитывали Удава в бывшей белоснежной штанине. Из скандала мы быстро поняли, что Удава зовут Верёвочка. Так вот этот Верёвочка был увешан ремнями, часами и носками как новогодняя ёлка, а изо рта у него торчали розовые трусы. Он гневно сокрушался, что пидоры все горькие, что у него от них изжога, язык был весь в помаде, отчего он видимо и плевался.
Парусиновые штаны жаргонили его на чем свет стоит:
- Верёвочка! Ты совсем мудак? Ну ладно, жри ты сколько влезет в будни, но на новый год да еще и пидоров! А если у тебя опять начнется несварение? Где мы тебе найдем грузовик Мезима?
- Я не специально! Я понял, что он гомик, когда уже трусы проглотил. – Оправдывался Удав.
Тут ему видимо тоже сильно похужело, и он на всех парах усвистел в туалет. Прынцы даже не успели ему прокричать, что ломится он вовсе не в мужицкий, а в бабский ВиСи.
Избавившись от пресмыкающихся, мы тут все дружно начали пялиться друг на друга. Они попытались нас успокоить, что типа это был наш глюк, что мало ли что по пьяни привидится может. И для замаливания вины угостили нас коктейлем. Симпатия у нас зародилась нехреновая. Я это поняла по силе вибрации собственных ресниц и по тому, как ноги мои шлепнулись друг на друга, упираясь носком сапога в сторону одного Очаровательного. У Маруси тоже инстинкты на этом уровне не дремали. Так чудненько и заманчиво прошло не помню сколько времени, ибо в процессе флирта песочное измерение перестает быть осязаемым. Когда обмен флюидами был закончен положительно – то бишь мы спарились ручками под столом, я успокоилась и вспомнила про Шнурочек. Пнула Марусю и заметила, как она мне глазами в сторону барной стойки показывает. Обернувшись, я чуть не шлепнулась в этой несвойственной для меня позе «нога на ногу».
Около барной стойки наша Шнурочек и прынцовый Веревочка смачно поглощали на брудершафт хот-дринки один за одним. При этом у хвоста Анаконды валялась такая гора роз, что их запах доходил до нас. Пахли приятственно. Мы с Марусей умильно переглянулись. Сообщили о романтике Парусиновым. Они сначала было возмутились, но потом растаяли. Вчетвером мы решили, что живность наша уморилась в сортире вниз башкою висеть, слава богу без отравления пищевого обошлось, живые, здоровые, да еще и влюбленные.
Так, мы - за столом, держась за руки, они – за стойкой, сплетясь хвостами, и провели Новый Год. Потом мы вызвали Новую Желтую Тыкву, которая наперекор судьбе совсем не собиралась становиться Волгой, и поехали в ЗАГС. Поженились, жили долго и счастливо, продавая оптом ужей на Птичьем Рынке.