тАРАБарсКие пАкосТи

День 1Кому нужны нечаянные хлопоты? Мне не нужны. 10 маек, 10 трусов, шорты, юбка, зубная щетка. Бук, фотик, плеер, телефон. Деньги!

Обнимаемся с таможенниками. У меня пищат икры. Она проводит металлоискателем по своим – у неё не пищат. Снимаем носки, трясём джинсы. Я надеюсь, что не забыла в подвороте сноп анаши или килограмм кокаина. Самурайский меч и икона Троицы туда бы не влезли. Ах ну да, забыла, я насквозь пронизана металлическим каркасом, моя мама – стиральная машинка Вятка, мой папа – холодильник ЗиЛ. Останавливаемся на том, что я гуманоидальная аномалия с человеческим уклоном. Полчаса рассматриваю свои икры. С удивлением.

Дьюти Фри. Западло первое – Баккарди отсутствует. Заменяю Баллантайсом и Кэптаном Морганом. Кока-колу не Лайт и не Ванилу – выжрали подонки, имеющие честь улететь раньше. Весь туристический люд, протрезвев и снова опьянев, сметает дешевый парфюм, гигантские шоколадки и коньяки ИКС ОУ. Литрами.
Предвылетная рекламная пауза – изучаю наружку конкурентов с возможностью ядерного стёба – были б уши, готовые выслушать этот загон. Курю в наглую там, где нельзя. Хочется получить «ата-та» по попе и смиренно удалиться в предназначенную дымную зону. Никто не реагирует.
-У вас есть простая вода?
-Вода кончилась – кофе, чай.
-Хорошо, у вас есть стакан, если честно, только он мне и нужен.
-Просто - нет, но можем продать вам стакан без воды, по цене как с водой.
36 рублей. Нехеровый прайс для пластика. Выпиваю 300 грамм сухого Мартини. Чувствую приятное омовение маленького язычка, пищевода и переваривателя.

Следуем в автобусе, высоко задрав свободные от бухла руки. Вот блин яркий пример серого стада. Матрица. Правая вверх, левая, с однотипно наполненным пакетом, - вниз. Шумный полилог. Все перешептываются о предполагаемом дирижабле.
-Может этот?
-Только не этот…
-Наверное вон тот…
Исподтишка наблюдаю огромные болты и хлипкие места стыковки металлов. Мне совсем нестрашно. Я уже сотни воздушных катастроф пережила. Во сне. Но радуюсь, как замороченные взгляды попутчиков провоцируют волнительный сглот слюней.
Взлетела – выпила 700 гр. Мартини и 50 гр. вискаря. Стадо стюардов и стюардесс – что-то их стало очень много. Они умоляют меня совать булочку в рот, а не в нос. Просят не сеять спагетти, якобы они все равно не взойдут. Сладко засыпаю. Умудряюсь обгореть еще в самолете. Меня называют золотцем и мило оповещают, что, если я еще выкурю хоть одну сигарету в сортире, меня департируют. Задумываюсь о сути дипломатических скандалов.
Вываливаюсь на просторы пустыни в полном коматозе. Пирамид нет, верблюды сдохли. Видимо от непонимания кактусами душевной организации горбов.

В предполагаемом отеле - конференция итальянцев-педофилов, они совещаются на тему «некролог и его последствия». Нас везут в другой. Все визжат от возмущения, одной мне повезло – это именно тот отель, который в Москве не продавался.
Хожу босиком по древнему песку и кафельным полам. На меня косятся все, подсознательно выискивая того, кто имел глупость жениться на мне.
Ебанистический номер! 2 комнаты, офигенная чистота, всё - цвета отмытых фараонов. Бьюсь в счастливой истерике. Включаю оба кондиционера и исполняю танец египетской фурии. Бегу знакомиться с местной кухней. Западло второе – хрен кто здесь знает английский язык. Они отвечают «йес» на любой вопрос.
-Где я могу сесть?
-Йес!
Показываю на жопу, потом на пространство со стульями.
-Йес! – Показывает на свободный столик и ТИПА иронично скалится.
-Можно мне чай и приборы?
-Йес!
-А знаешь ли ты, как проходит климакс у бешеной самки тушканчика?
-Йес!
ПСЫ – англичан мой радар не профиксировал.
Еды до задницы. Вся является кормом. Та, что связана с сахаром – оближешь уши! Вкусно.
Представляю себе картину, как египетская доярка, весело размахивая бидоном и поднимая клубы песка, бежит к единственной корове-негритянке. Из её молока готовится 50 тарелок сыра каждый день. Рядом, стоя на одном копыте, уже третью неделю щиплет заныканный финиковый листик коза. Из её молока готовится брынза с плесенью и колбаса (молочная). Сиськастая жительница пустыни косит заботливо выращенный колосок пшеницы и месит огромный чан теста для многочисленных булочек. Вечером, весь Шарм-эль-Шейх исполняет ритуальный намаз перед священной курицей-несушкой, которая побила все рекорды в области омлетов и чудных яичниц. Местный колхоз клонирует морковку, скрещивая ее с огурцами и оливками, чтобы все это дело росло на одном дереве на сантиметре земли, импортированной из Швейцарии. Вдобавок, по ночам, они приводят на это поле замученную удоями корову, чтобы удобрить почву согласно всем законам агрономии.
-Ты знаешь как можно получить воду в пустыне? –Спросил меня остроумный и трезвый сосед.
-НапИсать. – Отвечаю я.
-Имея пакет и лопату?
-НапИсать в пакетик и закопать!
Он безнадежно машет рукой в мою сторону и удаляется.

День второй или Открытия

Открытие первое – народу много.
25% итальянцев. Из них 10 % теток, ежеминутно и грозно поправляющих 5-ый размер груди. Кто сказал, что мужики у них красивые – либо слепой, либо не был в России.
45% русских. Облико морале – наш олимпийско-догматичный принцип. Из них 25% - очень красивых, ухоженных и скучающих женщин с мужьями. 10% некрасивых жирных теток, воспитанных на байках о страстных египетских мужчинах и которым уже надоели турецкие мачо. 10% людей разного возраста, просто решивших отдохнуть. Тусовок – 0%.
30% - пустоты и египтян. Когда раздавали мозги – у них была диорея. После этого у них все через жопу.

Открытие второе - живность.
Муравьи и ящерки. На первых можно играть в классики на балконе –смачно топтать их полуграммовые и прозрачные тела в разных квадратах. Вторые с удовольствием позируют перед фотиком и совсем не страшные. Мухи – везде одинаковые. Воробьи умнее, но значительно худее. Трясогуски также трясут хвостом. Голуби другие, когда пойму, чем они отличаются от наших, - сообщу. Одна чайка – может компас сломался?

Открытие третье - вода.
Самая дорогая в мире.

Открытие четвертое.
Я нашла еще один ингредиент радуги. Тут он - в море. Оно переливается фиолетово- розовыми плавниками, сверкает апельсиново-манговыми полосками, отражается зеркально-металлическими хвостами, застенчиво подмигивает изумрудно-голубыми глазами, растет красно-оранжевым, зелено-лазурным, лимонно-желтым. Цвет самого моря – настолько ярок, что глаза слепит. Он глубоко насыщенный. Такое ощущение, что в самую синюю синьку добавили самую фиолетовую марганцовку. ЭТО НАДО ВИДЕТЬ.

Открытие пятое - время.
Самое медленное. Оно неторопливо передвигает стрелки на циферблатах и размеренно заботится о рассветах и закатах. Здесь его можно пощупать.

Открытие шестое.
Всё, что не море – скучно.

День третий
Уже два дня не употребляю алкоголь. Не с кем. Обнаружила тусовку наркоманов. Они громко обсуждали за завтраком количество потребленной марихуаны и таблеток.
Валяюсь на лежаке, замаскировавшись кепкой и книжкой с говорящим названием «Каникулы в коме». С назойливым пляжным персоналом разобралась еще вчера. Я трещала на английском с такой интенсивностью и редкими вставками мата, что они от меня отмотались в сторону более аппетитных и русифицированных девчонок.
Раз в час погружаюсь в радугу здороваться со своими рыбками. Облюбовала огромное коралловое дерево, где никто не пасется, и знакомлюсь с остальным подводным миром. Окрестила всех своими именами. Васьками, Федьками и Петьками.
Из укрытия наблюдаю за людьми. Половина читает, четверть квасит, четверть жгёт кожу. Как положено – иностранки заботливо подставляют грудь раку. Русские кормят рыбок хлебом и декорируют чистющее море целофаном и фантиками.
Познакомилась с женой спящего мужа. Договорились играть в теннис вечером. Окончательно осознала, что это будет самый спокойный и трезвый отпуск. Чему порадовалась.

После интенсивного поднимания мячиков с грунта, восполнила потерю энергии многочисленными полезными бисквитами. Вечером перегорели лампочки и кончилась туалетная бумага, ночью обоссался кондиционер. Михин разбудил меня часа в два – ему было жарко. Я искупала его и положила себе на лоб.

День четвертый
Болит рука и нога. По диагонали, не нарушая гармонии и равновесия.
Территория отеля совсем небольшая, но население предпочитает передвигаться по ней на специальных почасовых чудо-автобусах. Я иду купаться полвосьмого утра по местному времени. Ныряю в марганцовку и выныриваю свежачком. Потребляю килограмм тертой морковки и булочки.
Еду кататься на катере в открытое море. Мне объясняют, что будем погружаться на границе с Саудовской Аравией, я втихоря прикидываю, как бы открыть своё нефтяное месторождение. Обещают дельфинов, рыб-бабочек и тортилл в самом расцвете сил.
Последней и самой удачной историей считается рассказ о девушке Тане, которая проходит лечение после взрыва в Табе. Подробности наиболее интересны – как она ходила под себя, как она была в коме и как родственникам говорили, что она не выживет. История 15-минутная. Проверяют катера, выкидывают за борт бомжа-араба, воняющего как скунс в период спонтанной эякуляции. Видимо именно он сожрал всю взрывчатку на этом побережье.
Две главные достопримечательности – затонувший советский сухогруз и какой-то кораблик. Вокруг них все обросло кораллами, там же нас и выкидывают. Наблюдаю такую же растительность и живность, что и у берега. На катере раздают халявную воду, разлитую в б\ушные бутылки и закрытые в сто пятьдесят девятый раз. Все вокруг разочарованно ворчат, ибо второй раз нас высадили с другой стороны корабля, покатав перед этим по волшебной траектории. Я не ворчу, наслаждаюсь белым песком и 20-метровой прозрачностью. Вокруг меня суетятся арабы – я единственная девочка без твикса. Дружелюбно машу руками – типа отвалите. На мою защиту встает полкатера, все меня опекают и расспрашивают, как я очутилась здесь в одиночестве. Черепах и млекопитающих красавцев нету.
Ящерку на балконе окрестила Дуськой. У нас с ней взаимопонимание и пакт о ненападении. В классики топтать уже некого.

День пятый
В аквариуме муть – ветер сильный. Обнаружила новое коралловое дерево и изучила, как испражняется морское население. Петьки и Васьки едят с моих рук круасаны. Чую, через пару дней начнут просить шампанского и пойдут бить морду акулам. Федьки – аскеты. Они потребляют исключительно белый хлеб. Окончательно конвертировалась. Помогаю всему пляжу переводить деньги из рублей в фунты через доллары и еврики. Полчаса реву в подушку, ибо выбрали Буша, а не меня.
На завтраке Михин неосторожно выглянул из сумки на запах черного меда. Мне зачитали лекцию на смеси пяти языков о том, что домашних животных на трапезу проносить нельзя. Засомневавшись в наличии пустынной психушки, разъяснять вчерашним бедуинам мои тонкие отношения я не решилась. Пушистик получил по башке за излишнее любопытство и не разговаривал со мной полчаса.
Лежу на холодном полу, обдуваемая арабскими системами кондиционирования, и размышляю о вреде прироста ВВП (валового веса попы) в гипопотамии.
Вечером предлагают переехать в изначально купленный отель, но меня терзает тоска разлуки с Дуськой, и я отказываюсь. Михин апплодирует, дожёвывая 5-ый стыренный медовый тост.

День шестой
Я - Сэндмэн, я – варан, я – совочек в мировой песочнице. Песок сыпется отовсюду, планирую скопить горсточку на зиму. Когда моя автомобилина не сможет тронуться в горку, я выйду и спасу всех, высыпая барханы из рукава.
Повышенная пыльность связана с гонками на квадрациклах. УХ! ЙОХОУ! Выстроившись в цепочку, мы с макаронниками во главе трогаемся покорять пустыню. Мой боливар тянет влево – что вполне обоснованно. Там, слева, двигается рядочек нашенских, российских. Начало движения ознаменовывается моим неслабым наебком в жопу впереди стоящих поедателей пеперонни. Довольная покушением, я складываю руки як агнец и громко прошуа екскьюзов. Они что-то весело орут, и мы несемся дальше.
Мне кажется, что максимальная наша скорость доходит до 80, на самом же деле мы еедем около 40 км в час. Первым верблюдом оказывается лошадь, первым бедуином – русский гид. Я визжу от восторга, плюясь измельченными горами. Дорога отличается лишь разнообразностью прямых и бугорчатых участков, на которых мужские особи отбивают себе яйца, а у теток грозят оторваться привлекательные части тела. У меня ничего не грозится и не отбивается. Лихой египтянин периодически суёт камеру каждому в рожицу – видимо ему охота познакомиться с различными матерными диалектами.
Остановка в горах означает, что народ необходимо облегчить на кэш в карманах. Бедуинские оборванцы, кажись, делали фенечки из бриллиантов и платины, судя по ценам. Грязнющая пацанка тыркает мне какой-то веревочный браслетик и показывает купюру в 10 баксов. Пока я тихо хренею, ейные братья окружают меня и суют мне весь ассортиментный ряд. Отбивают меня от братвы методом простых подзатыльников два ужасно юморных чеха.
Затем мы дружно орем в горы, чтобы услышать то самое Эхо – ведь только здесь оно настоящее. Я обиженно провозглашаю:
-Это не моё!
Чехи тоже обиделись, ибо мы втроем орали что-то про жопу, а отозвалось Чао.
Второй пит-стоп около верблюда в куче. В куче чего – ясно. Он отзывается на любые имена, и постоянно испражняется. Можно покормить его зеленой веточкой, оцененной в пять долларов. Если бы знала, привезла б сюда две липы и стала бы миллионером.
Третий питстоп – сладкий халявный чайфир из самых грязных рюмок на свете на разноцветных диванчиках. Заезжий факир, ужасно похожий на обсмотревшегося телепузиков Хоттабыча, бадяжит какую-то липучку в кальянах. Мелкая прислужная братия уважительно тыркается ему в коленки и называет Махмудом. Это уже 25-ый Махмуд за всё время. Я, опомнившись, вскакиваю с цветастости с различными опасными общественными бактериями и опасливо внедряюсь в наиболее стерильную вертикаль. На обратном пути все пески вселенной устремляются мне в глаза и в рот. А я высчитываю среднее количество бартерных операций в бескрайних степях африканских.
Кормлю Дуську и Михина куском торта. Пушистый как обычно истерит по вопросу неравенства, а вернее уравнения его прав с пресмыкающимися. Дружно, втроем, пьем чай.

День седьмой
Резюмирую. Полностью доказала собственную теорему отдыха. Без ущерба мы – не я. Рука, нога, распоротая пятка, солевое раздражение, ожог ядовитой рыбки, укол в палец от морского ёжика-мутанта, полуинфаркт от увиденной мурены, потерянный полтинник зеленых, помутнение рассудка от тупоголовых туземцев. Зато дядюшка Фрейд воистину бы запутался выискивать в моих египетских мультяшных снах свои фиолетовые фиалки.

День восьмой
Море – Петьки, Васьки – Круассаны с черным медом и финики + сосиска, отнятая у поляка – плевок официанту на ботинок – показывание языка на ресепшене – кручение пальцем у виска оголтелой итальянки в сапогах – показ голой жопы уборщику за 4 рулона туалетной бумаги – попытка разбить нос диктору арабского телевидения – неиспользованная возможность нассать в отместку на кондиционер – прятки с вещами – прощание с Дуськой – битва с Михиным за кусок пирога – оплата чужих телефонных счетов – матершина с гидом – наивысшая ступень цивилизации «Египетский Аэропорт» - Сбарро – Пепси – Ист Лайн – ДОМ.

[показать]