Я еду на перекладных через Мега-мол горящих путевок. Его тушат немецкие пожарные противотанковыми минами. Моя остановка у кассы для оплаты елочных украшений оккупирована белыми кроликами, рекламирующими корм Чаппи в чайных пакетиках. Рядом со складом, до которого еще не успел добраться огонь, компания Липтон организовала портативный арбитражный суд и вяло дискутирует с лучшими собаководами. Я спрашиваю у судьи:
-Где находится указатель на Берлин?
Он не дышит. Может умер? Или просто учится не дышать? Рельса заканчивается перед воротами из рисовой бумаги с иероглифами. Здесь проходит въетнамский фуршет. Мне предлагают канапе из кузнечиков и кусочек вяленой Чау-чау. С нежностью вспоминаю пустые бумажные пакетики Аэрофлота, которые так и не удосужилась скоммуниздить в последнем перелете. Где тот пилот Калашников, который быстро трансферил нас до Берлина за 4 часа? Моя аура пуста, ответ на этот вопрос стучится в виде электронного сообщения конвертиком в нос. Да пошёл ты! Я буду жаловаться в Матрицу!
Достаю из кармана макет Карлсона и запускаю бумерангом в рисовую занавесь. Дорога свободна, но придется идти пешком.
-Вы не подскажете, когда будет следующая перекладная? - Спрашиваю у полусгоревшего пожарного, который выбежал за выпить фанты.
-Пешком, Девочка, пешком! Перекладные отменили. - Говорит пожарный и закусывает фанту пластиковой бутылкой. Плавится химия прямо на устах бравого мэна. Мне жаль его, я вытираю салфеткой ему губы, салфетка горит в руках. "Не рукопись"- думаю я. Все Маргариты в этот момент громко икают, а в "Мастер Пицце" воцаряется кризис перепроизводства.

Как же мне найти этот ебаный Берлин? Пожалуй сверну.
[700x512]