Задыхающийся хрип уже просто разрывал легкие, каждый вдох отдавался болью и дышать было все сложнее и сложнее. Сделав по инерции еще несколько шагов он упал на траву и запаленно дышал пытаясь восстановить дыхание. Глаза разъедал соленый пот, камуфляж промок на сквозь и стал тяжелым, как сырая мешковина. Слегка восстановив дыхание Сашка занялся приведением себя в порядок. В левой голени на несколько сантиметров засел сучок дерева. Выдернув и перетянув ранку куском майки, остатками майки туго перебинтовал вывихнутое при падении запястье. После этого спокойно соориентировался по сторонам света, благо часы работали нормально. До заставы примерно часа три легким темпом. Возможно он еще успеет поднять тревожную группу и пацанов выдернут из того дерьма в которое они вместе вляпались. А как хорошо все начиналось....

***************************************************************************
Прибыв вчера в отряд, они втроем, только что вышедшие с учгона и успевшие пострелять только на полигоне, были в тревожном возбуждении. Еще-бы - уже вполне скоро будет их первое настоящее боевое крещение. Страх возможной драки на смерть и манил и пугал, а больше всего пугало то, что вдруг в самый важный момент не выдержишь и испугаешься, сбежишь или просто не сможешь когда надо нажать на спусковой крючок.
Отметившись у дежурного по части, закинув мешки в каптерку, они завалились в казарме спать. Сон был крепкий, как у людей пару месяцев постоянно не высыпавшихся и нагружающих себя жесткими тренировками. Но сон был недолгий, кто слышал, тот знает, как резко бьет по нервам крик «Рота подъем!», и кто слышал эту команду, тот так-же знает, что привычный боец успевает вскочить с койки за пару мгновений до того, как прозвучит команда. Что бы к тому моменту, как прозвучит следующая команда быть уже полностью готовым – «Рота в ружье!». Пробираясь, сквозь солдат, получающих в оружейке автоматы и боезапас, троица рванула к командиру отряда в штаб части. Им еще не были приписанны службы по команде «рота в ружье» и они должны были пройти инструктаж у командира своего Отряда. Быстро промелькнувшая связка действий – дверь штаба части – лестница – третий этаж – «Товарищ майор разрешите войти» и спокойный с ленцой бас майора – «Новенкие шо-ли? Так наши все уже давно того, ну вылетели, а вам решили дать выспаться. С дороги же… Ну раз уж все равно повскакивали, так пойдете усилением, а то на той заставе, смешно сказать, некоторые даже полгода еще не отслужили. Нагнали детей дерьмократы хреновы…»

По дороге они были вкратце введены в обстановку. Замечен очередной караван, при попытке задержания начал отстреливаться. Отряд поднят в ружье, группа быстряков уже на вертушках вылетела и скорее всего уже зачищает. Задача отряда прочесать участок примыкания к границы, проверить КСП - во избежании… «Ваша тройка, учитывая полномочия, идет свободным поиском»….

И пускай за спиной многомесячные тренировки, курсы выживания, курсы оказания первой медицинской помощи, а в руках автомат, но когда вокруг бесшумные холмы, с неба слепит такое чужое солнце и ни кто не знает, где ты в данный момент точно находишься – становится неуютно….

Первой же очередью с холмов разбило рацию и началсь перестрелка. Постепенно очереди раздавались все реже и реже, а пятеро боевиков успевших уйти с каравана оказывались все ближе и ближе. Это были матерые бойцы, видевшие кровь не раз и спокойно убивающие глядя в глаза. Они подбирались все ближе и ближе, и когда закончились патроны они встали и со спокойными улыбками, опустив свои трещетки пошли в нашу сторону. Им не нужны были трупы этих молодых пацанов, им нужны были заложники, что бы иметь возможность спокойно уйти за границу. Они были жутки могильным холодом – уверенные в своей силе, со спокоными холодными глазами. Глазами не зверей, а людей, которые уже давно перешагнули определенную грань и не видели разницы между жизнью и смертью. Точно так-же , как легко они могли убить, так-же легко они могли и умереть, но сейчас они шли не умирать.

И вот тогда, когда двое встали, готовые драться на смерть – третий дико закричал и побежал… Побежал куда угодно, только что-бы убраться подальше от этих страшных людей с пустыми глазами. Бежать куда угодно и пусть потом назовут трусом, но жить! Жить! ЖИТЬ!!!! Он бежал не разбирая пути, скатываясь в овраги, напоровшись на закостеневшие под жарким солнцем сучья, вывихнув запясть и раскроив скулу…

********************************************************************

Три часа до отряда, примерно полчаса обратно, за это время круг поиска расширится километров до пятидесяти, а если они рванут обратно, так им и часа хвати, что-бы уйти. А уже там, за кордоном, пацаны станут просто не нужны…

Сашка сидел и готов был заплакать. Заплакать от своей трусости, от того, что не выдержал своего первого раза, от этой несправедливости, от возможности трибунала и вечного клейма на всю жизнь, о котором может ни кто и не узнает, но он будет помнить о нем всегда. И слезы прорвались, они просто текли, не собираясь останавливаться, а Сашка, не обращая на них внимание, весь погруженный в свои больные мысли, встал и сперва медленно, а потом все быстрее – набирая темп, пошел туда, откуда так старательно убегал…


Пришельцы обнаглели и вели себя совсем неправильно. Мало того, что они не ушли с нашей земли, так они еще и поставили палатку армейского образца очевидно собираясь здесь заночевать. Но более всего странным было, то что они развели костер и вроде-бы что-то даже готовили. Сашка все понимал – и разруху в стране, и упадок обороноспособности, но такой наглости даже он не ожидал. Наглость надо было наказывать. Солнце уже зашло и Сашка решил действовать. План был прост, как банка тушенки. Снять первого в охранении, завладеть автоматом, а дальше как получится. Стыд жег неимоверной болью и требовалось срочно что-то делать, что-бы заглушить эту боль. Подобраться было просто, часовой был какой-то больно спокойный. На расстоянии шага Сашка собрался, взвился со своей земли и как учили ударил ладонью в основанье затылка, вот только его не учили, как бить с вывихнутым суставом…. Последнее, что он почувствовал – это удар пули в плечо, не все охранение он зафиксировал, и удар приклада в уже рассеченную скулу….


Сознание возращалось рывками одновременно с пульсирующей болью. Застонав Сашка открыл глаза, не понимая где находится. Белый потолок, белые стены, железные кровати, а на них с мордами опухшах от кровоподтеков, со вскрытыми гематомами, но с улыбками через боль во всю харю…. Те двое. Не те двое, которых он бросил, а те двое, за которыми он вернулся.

В тот момент, когда Сашка ломился через кусты, группа зачистки вышла на отколовшуюся часть каравана и быстро всех положила лицом на землю. Парней оперативно доставили в госпиталь, а сами остались до утра, что-бы не гонять вертушку ночью. На них то Сашка и напал… На тех, кто в недалеком будущем станут ему намного ближе, чем друзья и даже братья. На свой Отряд.