Нравится мне мой город. Его показное добродушие и гостеприимство, которое он проявляет каждому приезжему - на самом деле снисходительное равнодушие. Просто правила этикета не позволяют ему выразить недовольство нами. Мы признаемся ему в любви и он благосклонно принимает нашу любовь делая вид, что эта любовь взаимна. С высоты своего положения он может позволить себе делать вид, что любит нас, хотя если-бы нас не было, то он выглядел бы еще более величественно. Он молод, но это не древний восток, на котором за тысячелетия ни чего не меняется. Его триста с небольшим лет значат больше, чем у многих тысячи. Как город он был всем, чем может быть город и сейчас он занял позицию стороннего наблюдателя, в силу своего благородного воспитания не мешающий резвиться подрастающему поколению и впадающим в маразм старикам. Этот город многое знает и много может, но он не полезет со своей помощью если его не попросят. Его называют культурной столицей и одним из красивейших городов Европы – он только грустно улыбается. Так суживать его границы могут только недалекие люди живущие на его улицах.

Зачастую дождливая погода этого города это не хмурость или тоска, а погружение в себе. Он отгораживается от остального мира и размышляет. О том, что было, о том, что может быть и о том, чего ни когда не будет. Город сам в себе, закапсулированный во времени и в пространстве, воспринимающий другие города, как неизбежную составляющую своего круга общения.

Все мы для этого города приезжие, не важно, сколько поколений наших предков похоронено на этих кладбищах. Все мы рано или поздно отсюда уйдем. Единственное, что он от нас требует – не мешать. И тогда он не будет мешать нам. Он может и помочь, но эта помощь от желания поскорее избавиться от назойливости его жителей.

Такой мой город и таким он мне и нравится. Его постоянная хмурость, величавость и вместе с тем свежесть. Город не юности или старости, но благородной зрелости..