Мы мчались, как безумные, лавируя между машинами, но пробкообразная забитость «рязанки» не давала свободу действий…
Мамонт уходил…
Он отчаянно щемился то вправо, то влево, устраивая слалом между ползущими как улитки машинами. Казалось, что догнать его уже никогда не получится. На светофорах мы как два придурка высовывались из окон, пытаясь разглядеть, не «уделал» ли нас мамонт, проскочив на зеленый.
Кирилл: «Черт, по ходу он нас уделал!»
Я: «О нет, я не хочу быть уделанной мамонтом! Жми на газ!»
И снова погоня… Цель, то приближалась, и мохнатый горб показывался над впереди идущими машинами, то становилась практически не видимой, беспощадно поглощаемая пробкой.
Надежда постепенно таяла… Из ментовской машины на меня смотрели четыре удивленных ментовских глаза. Дядек в форме удивлял вид лохматой чучундры в серебристом BMW, пялившейся в боковое стекло с мобильной фотокамерой на прицеле. Постепенно их удивление превращалось в офигение, посему, дабы не допустить мутации офигения в охренение, мне пришлось им улыбнуться. Моя умалишенная психоделическая улыбка повергла бедных мужиков в окончательный шок. Их глазки остекленели, мозги скатились в правую сторону, и остаток разума дал команду отвернуться от «рыжего чудовища» в BMW, так как дальнейшее его созерцание могло привести к катастрофическим последствиям. Разделавшись с любопытными взглядами ментов, мы продолжили погоню…
Мамонт не сдавался… Кирилл поддал газу, и машина начала вилять между серой массой автотранспорта.
Кирилл: «Готовься-я-я-я!»
Я прижала телефон к боковому стеклу.
Кирилл: «Вот он, вот он, снима-а-а-а-ай!»
Я нажала на кнопку, фотоаппарат издал неприличный звук, и на мониторчике показалась серое размазанное, словно слюни по стеклу, изображение мамонта. Сам мамонт тем временем, замешкавшись на повороте, остался далеко позади нас. Я показала сию мазню на телефоне Кириллу.
Кирилл: «Ну, хоть, что-то! Будем всем говорить, что это мамонт!»
Вот так вот мы развлекаемся в пробках на дорогах…за мамонтами гоняемся…