Принято считать, что дочь очень часто повторяет судьбу своей матери. Во всяком случае, в семейной жизни.
Но! Как бы не шли наши дела семейные сейчас, мама не отрицает, что первые десять лет брака промелькнули незаметно в сплошном головокружении счастья – со скидкой, конечно, на житейскую неустроенность и неизбежные проблемы – куда без них! И она не может пожаловаться, чтобы за 30 лет совместной жизни папа хоть раз назвал ее грубо, или просто повысил на нее голос.
В последнее время у меня все крепнут подозрения, что в семейной жизни мне «везет» скорее по бабушкиной схеме.

Она тоже вышла замуж без любви. Правда, резоны у нее были несколько иные, да и были ли вообще какие-то резоны в голове семнадцатилетней девчонки, воспитанной в патриархальной строгости? Он был старше ее, он просто заявил однажды: «Будешь моей женой». Я даже могу себе представить, как вспыхивала и отводила глаза девчонка с длинной русой косой – ей нравился другой. Но кавалер был настойчив и методичен. Отвадил от дома всех остальных поклонников («он даже поговорить ни с кем не разрешал»), дневал и ночевал под окнами, буквальным образом постоянно маячил на ее пути. И она согласилась – что ей оставалось делать?
Она не часто вспоминает своего первого мужа. Только однажды – по наплыву ассоциаций – скупо обронила несколько скупых фраз: «Таниного отца я боялась, как огня пляшущего. Раз по первости сунулась к нему – девчонка же, игрушки на уме – а он как шаркнет мне, я так на задницу и плюхнулась. Хорошо, не беременная было, а то б скинула. Месяц сесть не могла».
А тот, который нравился ей, как-то, уже после того, как она родила первого сына, подошел к ней: «Дуня, уходи ко мне, вместе с сыном уходи – я все для вас сделаю». Она ответила: «Не могу мужа бросить».
Что это была за жизнь? По маминым словам, сплошные пьянки и скандалы, от которых она (мама, конечно) сбегала с книжкой в парк (зимой – в баню). Потом он - мой дед – покончил с собой, оставив бабушку с тремя детьми и совершенно без какого-либо имущества.
И все же она умела – всегда умела и умеет сейчас – улыбаться жизни – прямо в ее безжалостный оскал. Она всегда все делала с песней, пока были силы – и с пляской. И кажется, она просто не знает усталости.
Сорока лет от роду она встретила второго мужа (я, кстати, так и не в курсе, были ли они расписаны), в сорок пять родила четвертого ребенка. Со вторым мужем повезло не больше. Его я хорошо помню, помню и то, как приходилось ночевать у двора, когда он, пьяный, топором выгонял всех из дома: «Я тут хозяин!» (дом строила скорее бабушка). И как ни сдерживает меня мысль о том, что о мертвых … не говорят, не могу не вспомнить, что он был первым, кого я возненавидела. Не за себя – меня он любил, если, конечно, вообще был способен кого-либо любить – за бабушку, которая на моей памяти даже дурного слова ни про кого не сказала.

Она говорит про него только хорошее: он-де был единственная защита и опора в ее жизни. Она не принимает никакой критики в его адрес. И в этом, наверное, выражается то, что принято называть великодушием.
Я никогда не смогу быть настолько сильной. Я, может, в чем-то сильнее, но в этом – никогда не дотяну.