Глава 5. Искушение Корфом.
Вы когда-нибудь пробовали сидеть за одним столом с бароном Владимиром Корфом, у которого к тому же внешность Даниила Страхова? Нет? Ну и не пробуйте. Кайфа от еды вы точно не получите. А от сидения за столом – определенно не получится. Потому что у меня, как у страхоманки со стажем (я ведь чуть в КПДС не записалась!) по-прежнему темнело в глазах и мелькали разные дурацкие картинки. Жутко хотелось развести его на признание в любви, признаться самой, выйти за него замуж и жить долго и счастливо…
Вот бы увидел он меня не в этом дурацком платье, а … ну, допустим, в зеленой тунике с развевающимися вокруг завязочками и в новых туфлях… Вот бы он… Стоп. На меня настоящую он никогда не обратил бы внимание. Блин! Ну почему так легко быть слэшером, когда ты некрасивая и полтора метра ростом, и никакой, даже самый завалящий парень на тебя не смотрит? А когда ты настолько симпатичная, что в тебя влюбились сразу двое, один другого лучше, никак не получается отвлечься от них и свести их друг с другом…
- Анна, почему вы не едите?
- Извините, я задумалась. – Абсолютно не помню, чем там кормили. Не заметила. Но было вкусно, по крайней мере, вкуснее готовых котлет и пельменей, которыми я обычно питаюсь (по причине врожденной лени).
- О чем? – Мама! Муз, помогай, пожалуйста! Вдохновение мне, скорее! И побольше, побольше!
- О вас. – О, вдохновение поперло. Обычно в таком состоянии я выдумываю блестящие диалоги и потом мучаюсь оттого, что их некуда вставить. – Почему вы считаете, что если вы в меня влюбились, то я должна сойти с ума от счастья? У меня, между прочим, и так проблем выше головы, а тут еще и вы! – «Правильно, правильно, показывай, какая ты сволочь, зря он в тебя влюбился. Быстрова продали в «Спартак», горячую воду отключат, кеды протерлись на подошве – а тут еще и этот ушастый со своей любовью». – Мне сложно жить вообще, а тут вы оба крутитесь и мучаете меня! Я умру, наверно, скоро, вот тогда и ссорьтесь сколько хотите! – У «Зенита» еще куча игроков, вода еще есть, а обуви у меня полно, так что проблема пока только одна. – Надоели оба. – «Щас встань и уйди. Наплюй на то, что ты крепостная, он тебе ничего не сделает».
Но просто встать и уйти я не смогла. Я натянула на лицо самый высокомерный на свете вид, настоящая Анна бы позавидовала. И глянула Корфу в глаза. Все. Можно уходить, пока он не обрел дар речи. По привычке умыкнув с тарелки пирожок, я ушла в свою (Аннину, черт, как все запутано) комнату и легла на кровать (Мягкая, черт возьми! Хорошо в этой реальности крепостные жили).


Глава 6. Шуша пытается думать.
Это называется – счастье было так возможно! Приложить чуть-чуть усилий – и Корф мой. Он на мне женится и на этом мое пребывание в сериале закончится. Неужели никому не хотелось постоять перед алтарем рядом с Корфом? А то, что я бедная Настя – забьем, у них вроде как папашка Долгорукий еще мертвый. Пускай Полина радуется. И вот из-за этого идиота Муза!..
«Че на меня-то сразу валить? Я, между прочим, дальний родственник твоей совести, а именно она не дает тебе признаться Корфу в любви», - Муз стал видимым. У него было несколько стадий. Первая – голос в голове, вторая – как сейчас, полупризрак, третья – осязаемый и видимый для меня, последняя, требующая сильного напряжения сил – видимый и осязаемый для окружающих. – «Ты слэшер, и совесть у тебя слэшерская».
Вот блин, а? Че делать-то теперь? Как их вместе сводить?
«Много шума из ничего» читала?»
М-м… нет, но фик на эту тему был.
«Вот-вот. Как там этих сводили?»
Пфф… Не помню.
«Слухи…»
Отпадает.
«…подложные письма».
А вот этого не помню. И врать не буду. Я честный человек. Никаких подложных писем.
«Ну, врать-то ты умеешь. Да и к тому же – пара любовных писем, и все само собой решится».
Оно и так само собой решится! Просто нужно, чтобы они побыли наедине, или что-нибудь такое…
«Ну, как хочешь. Подумай еще».
И я начала усиленно думать и вспоминать все, что я читала в последние полтора года – все слэшные рассказы. Кажется, без дуэли здесь все-таки не обойтись… А я так надеялась сократить сериал…
Вспомнив, что думать лучше за едой я отправилась на кухню с целью свистнуть еще пару пирожков.