Цитата из статьи в журнале "Вокруг света" №9(2816) 2008, Борис Жуков

"В нашей стране пока, к сожалению, преобладают обратные тенденции: с каждым годом  проблема бытовых отходов становится все острее Особенно это касается деревень, поселков, небольших городов, дачных товариществ и прочих населенных пунктов, зачастую вовсе не имеющих никаких способов утилизации мусора, кроме сваливания его в ближайший овраг, заброшенный карьер или просто в кусты. Обочины российских магистралей, полосы отчуждения железных дорог, опушки пригородных лесов давно превратились в сплошные многокилометровые свалки.
Обычно такое поведение объясняют бескультурьем. На самом деле наши сограждане как раз следуют древней и жесткой куль турной норме, предписывавшей, как мы помним, перемещать отходы только в одном направлении: из центра - на периферию, из более освоенной части пространства - в менее освоенную. Вывоз мусора с места пикника или даже с дачи в город, даже сам внос мешка с уже выброшенным мусором в собственную машину (то есть перенос  из "дикого" пространства в "свое") прямо противоречит этой норме - и потому психологически ощущается как нечто несуразное и невозможное. Зато наша психология радостно  откликается на идею мгновенно убрать раздражающие взор отходы с глаз долой, напримep, закинув их в кусты или в воду. Поэтому, практически в любом российском водоеме - реке, озере, городском пруду - непременно валяются старые покрышки, бутылки, газовая плита или холодильник. И если в этом водоеме купаются, то наибольшая концентрация отбросов наблюдается именно вокруг наиболее популярных мест захода в воду.
Этот же механизм побуждает многих россиян регулярно использовать окна в качестве альтернативного мусоропровода, выкидывая в него если не пустые бутылки, то окурки и прочую мелочь. Ничего специфически россииского в этой практике нет: как мы помним меньше двух веков назад точно так же поступали парижане. Но европейского обывателя удалось отучить от этой привычки благодаря тому, что в западной культуре наряду с индивидуальным пространством всегда существовало и пространство общины, коммуны - не совсем свое, но уж точно не чужое и не ничье. Ситуация изменилась, когда в категорию "общинного пространства" смогли "перевести" территорию мегаполиса или даже всей страны. В кругу представлений нынешнего российского обывателя такого образа, увы, нет: за порогом его квартиры, за дверью по, езда начинается некая чуждая и даже отчасти враждебная среда, не имеющая ни смысла, ни закона, ни ценности. То есть то самое "дикое", абсолютно внешнее пространство традиционной культуры, в которое полагается отправлять отходы жизнедеятельности - не только потому, что его не жалко, но и затем, чтобы обозначить границы обжитого и осмысленного, свое присутствие в мире.
Наконец, в России в последние полтора-два десятилетия проявился обычный для "догоняющих" стран эффект: перенять потребительские стандарты оказалось несравненно проще и легче, чем соответствующую им бытовую культуру."