Практически уже 100 лет историки спорят: красный или белый террор был страшнее, и кто же всё таки первый начал? Исторические изыскания последних лет закрывают многие вопросы.
Уже даже во время Гражданской войны, сами и красные и белые внесли дикую путаницу в определения и масштабы террора, уже тогда каждая сторона оправдывалась:” мы лишь отвечаем на террор противника”. К сожалению данную политику используют и многие историки, поддерживающие ту или иную сторону.
Историк-эмигрант С. П. Мельгунов в 1923 г. сравнивал красный и белый террор и отметил, что суть их различалась, так как белый террор составляли «прежде всего эксцессы на почве разнузданности власти и мести» — убийства на фронтах и расправы в освобожденных городах и селах.
Историки поддерживающие белое движение до сих пор утверждают, что красный террор несомненно “страшнее и ужаснее” белого, ведь большевики устроили террор государственный, узаконенный на уровне советского законодательства. К тому же жертвы выбирались по классовому принципу, и “буржуй” должен был быть уничтожен, только по тому что он “буржуй”. И конечно же это дополняется описанием масштабов красного террора, от которого бесспорно пострадало гораздо больше людей, но о цифрах поговорим чуть позже.
Большевики ответили взаимностью, объявив красный террор в ответ на белый, и прежде всего после покушения на Ленина и убийство Урицкого. Только вот террору подверглись не только эсеры (обвиняемые в покушении), но и другие политические партии и целые бывшие сословия.
Тем не менее, советская и современная пробольшевистская историографии также возлагают ответственность за развязывание террора Гражданской войны на антибольшевистский лагерь.
В 1990−2000-х гг. появляется новый перекос — в сторону идеализации белого движения многими исследователями. Но некоторые историки все же выработали взвешенный подход (А.М. Литвин, В. Б. Жиромская, И. С. Ратьковский, Г. М. Ипполитов и др.). Ими отмечается, что общее ожесточение противостоящих друг другу социальных и политических групп в России вылилось в кровавые расправы еще до большевистского переворота — красный и белый террор были продолжением набирающей обороты практики политического насилия.
И раньше в России цена человеческой жизни была не высока, теперь же вообще перестала стоит чего либо, и личность рассматривалась лишь как ресурс. Террор стал формой управления тылом и средством устрашения противника. И красный, и белый террор фактически начались в конце 1917 г., а массовыми стали летом и осенью 1918 г. — и оба лагеря несут за него равную ответственность.
Очень сомнительны и высказывания о том что белый террор был не системным, что это эксцессы отдельных личностей. Со временем обе стороны под террор подвели правовые базы. У большевиков это были постановления СНК («О красном терроре» 1918 г. и пр.), ВЦИК («О проведении террора против буржуазии») (“"Циркулярное письмо об отношении к казакам"”); у белых же - документы о работе контрразведки и чрезвычайные приказы. Например чрезвычайный приказ Колчака в марте 1919 г. ввел расстрелы каждого десятого, заложничество и уничтожение красных партизанских сел.
Еще один приказ позволил командующим армиями выносить приговоры о смертной казни. Командование белых признавало, что их подчиненные совершили немало преступлений. Колчак считал, что «гражданская война должна быть беспощадной». Когда ему сказали, что нелояльным крестьянам каратели в одной деревне отрезали носы и уши, Верховный правитель ответил: «…это обычно на войне, и в борьбе так делается». Деникин не отрицал «черных страниц» Добровольческой армии: «…каждый офицер считал себя вправе арестовывать кого хотел и расправляться с ним по своему усмотрению».
Кроме террора санкционированного властью, происходил террор и на местах. О действиях ВЧК все в курсе, но то же самое происходило и в белогвардейской контрразведке. Белоэмигрант Р. Виллиам писал о контрразведке в Новороссийске:” попасть в это «страшное место» было проще простого, а затем и в могилу. Агенты активно использовали свое положение, чтобы попросту вымогать деньги, угрожая их обладателям преследованием”.
На территории занятой деникинскими войсками в 1919 г. полиция и контрразведка имела в своем составе 78 тыс. человек, при том, что в армии в тот же момент было всего 110 тыс. штыков.
Историк И. С. Ратьковский доказывает системность белого террора.
Его труд «Хроника белого террора» включает в себя 400-страничное описание актов террора в 1917 — 1920 гг. (описана только часть преступлений). «Фронтовой» белый террор начался уже 28 октября 1917 г. во время боев в Москве — юнкерами в Кремле были расстреляны красные пленные. Более четырех лет кровавая бойня практически не прекращалась. По степени жестокости белые ничуть не уступали красным. Монархист В. В. Шульгин вспоминал: ” белое дело нaчaли «почти святые», а зaкончили «разбойники»”.
Практика белого террора походила на красный — здесь были как и эксцессы, так и государственная воля. Восстановить государственную монополию на насилие можно только насилием, и претендующие на государствообразующую силы боролись друг с другом насмерть. Террор воспринимался как бремя власти и ее право. Донской генерал С. В. Денисов говорил: «Трудно было влaсти… Миловaть не приходилось… (…) уличенных в сотрудничестве с большевикaми надо было без всякого милосердия истреблять. Временно надо было исповедовать правило: «Лучше нaкaзaть десять невиновных, нежели оправдать одного виноватого».
Попытки оправдать террор и заявить, что террор другой стороны — «хуже», «ужасней» , устарели. По выражению историка Г. М. Ипполитова, они отдают «цинизмом с элементами некрофилии». Никакой террор не может быть оправдан или назван менее жестоким.
А теперь о цифрах. Точное количество жертв подсчитать невозможно — слишком мало документов, да и сама практика террора не способствует точному подсчету погибших. Все цифры предположительны. Историк С. В. Волков считает, в ходе Гражданской войны от политики красного террора пострадало около 1,7 — 1,8 млн человек. От белый террора пострадали, по оценке И. С. Ратьковского, около 500 тыс. жизней. Меньшее количество жертв объясняется скорее тем, что под властью белых оказалось меньше людей и на меньший срок, но вовсе не тем, что они были гуманнее. То же можно сказать и об интервентах — их террор привел к 111 тыс. убитых граждан России.
Вести же точный подсчет жертв бесполезно, массовый характер террора всех цветов очевиден. В конечном итоге, если признавать преступный характер террора вообще (красного, белого или зеленого), клеймить стоит не белых или красных в отдельности, а всех политиков, ответственных за развязывание Гражданской войны.
Источники
- Ратьковский И.С. Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917 - 1920 гг.). М.: Алгоритм, 2016.
- Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1918 - 1920 гг. М.: Эксмо, Яуза, 2004.
- Сандрацких А.А. Сравнительна оценка сущности и результата действий красного и белого террора в России // Проблемы современной науки и инновации. 2017, № 6.
- Жиромская В.Б. Проблема красного и белого террора 1917 - 1920 годов в отечественной историографии // Труды Института российской истории РАН. 2004, № 4.