Словно кошка, она тихо подкралась к нему сзади.
- Ты мой, - шепнула она ему на ухо.
Сергей вздрогнул, повернулся и хотел было обхватить её, но она уже бежала от него вниз, тихо и весело смеясь. Сергей улыбнулся. Ему очень нравилось, когда она так шутила с ним. И, не теряя ни секунды, он поспешил за ней. Седьмой, шестой, пятый … Номера этажей мелькали в его глазах. «Как у неё не устают ноги?» - пронеслось у него в голове. – «Она же такая слабенькая» Третий, второй, первый … Вот и улица. «Где она?» Больше пяти минут он стоял в полной растерянности. «Как всегда. Поманила и убежала. Как я не люблю, когда она так делает. Ужас какой-то!»
- Ты только мой, - ласково мурлыкнула она ему на ухо.
- Ну, где ты? Сколько можно так шутить со мной? – казалось, он был расстроен. Но это было не так, и она это знала.
- Я не шучу, я играю. Я, как кошка, ты же знаешь. Гуляю сама по себе.
- Ну, уж нет! Ты не сама по себе, ты со мной. И, к тому же, ты не кошка, а всего лишь котёнок.
- Это ты со мной. А я уже давно не котёнок. И если ты не заметил этого – мне тебя очень жаль.
Она всегда говорила с ним как бы свысока. Его это жутко злило, но ничего изменить он не мог, хотя старался изо всех сил. И всегда, после таких резких её слов, следовали резкие его слова.
- Ты не можешь говорить по-другому?!
- Я могу только мурлыкать …
Он посмотрел на неё так, что будь кто-нибудь другой на её месте, давно уже покаялся бы. Но только не она. Она не чувствовала своей вины. Она была самой собой, и либо он мириться с этим, либо уходит на поиски другой. Она никогда не держалась за него, никогда не устраивала сцен ревности, хотя, стоит ей увидеть его с другой, она тут же закипала, как чайник. Но претензии высказывала очень редко. Ей не нравилось, когда он говорит с ней не так, как она того заслуживает – гладит против шерсти. Ей не нужны были ни подарки, ни цветы, ни каждодневные признания. Ласковый взгляд и её ладонь в его ладони – высшее счастье. «Просто минутка наедине, просто, когда улыбнёшься ты мне, просто твой взгляд ощущать на себе – большего счастья не нужно мне …»
- Прекрати нести чушь! Я не могу это слушать каждый день, я с ума сойду … - он посмотрел на неё.
Она смотрела на него преданным и понимающим взглядом.
- И … не смотри на меня так!
Преданность тут же сменилась на лукавость, а спокойные прежде губы – на полуулыбку.
- Так лучше?
- Нет. – Он взглянул на неё серьёзно, но, увидев лёгкий огонёк в сине-зелёных её глазах, улыбнулся.
Он не мог на неё сердиться, когда она так на него смотрела. И она знала это. Она всё про него знала. Знала даже то, чего он сам про себя не знал. Такой она человек. Она чувствовала людей, с первого взгляда понимая, что нужно человеку, что он ждёт, ищет. И она знала, что он искал, чего ждал от неё, что ему нужно для тихого счастья. Хотя понятие «тихое счастье» нельзя было отнести к нему. Если он получит всё, о чём мечтает, или даже не мечтает, а просто получит всё необходимое, ему станет скучно. Погаснет огонь в его глазах, и он начнёт умирать. Нет, не тело, но душой. А это куда страшнее. Она знала это и не давала ему покоя ни минуты. Иногда он удивлялся и пугался её живости. Но никогда не говорил ей об этом. А она, как вечный моторчик, кружилась и смеялась в хороводе жизни, увлекая его с собой. И он шёл с ней, не понимая, почему он, свободный и сильный духом человек, идёт за ней. Ведь это он должен вести её за собой, а не она его. Но всё было наоборот, и он не понимал этого.
- Зачем ты постоянно пытаешься вывести меня из себя? – наконец, проговорил он.
- И вовсе я не пытаюсь, что ты! – она улыбнулась.
Он не мог не ответить ей. В груди сразу потеплело от её улыбки и так захотелось ласки, что он, не в силах совладать с собой, притянул девушку к себе и страстно впился в её губы. У неё закружилась голова. Каждый раз после такого спора он целовал её будто в первый раз. По крайней мере, так она чувствовала.
- Никогда не делай больше так. Я не знаю, как тебе удаётся так легко вывести меня из себя. Я очень боюсь, что когда-нибудь распалюсь до красна, и не сдержусь, ударю тебя.
- Если такое когда-нибудь произойдёт – я уйду.
- Я знаю. И я не хочу этого.
- Тогда никогда не бей меня.
- Никогда не зли меня, и я никогда тебя не ударю.
- А я и не злю тебя. Я, правда, не знаю, почему ты злишься.
Она обхватила его за шею. Он крепко прижал её к себе.
- Я боюсь потерять тебя – еле слышно прошептал он. Её щёки запылали. Она никогда не верила ему. Красивым мужчинам нельзя верить – они слишком красивы, чтобы быть верными. Прописная истина. Но сейчас она усомнилась в ней. Она никогда не могла подумать, что он способен сказать ей такое. Сердце сжалось в маленький комочек, и на глазах выступили слёзы. «Господи! Как же я люблю тебя, солнышко!» - пронеслось у неё в голове. – «Ты никогда не узнаешь об этом, я не скажу тебе»
Дома она долго обдумывала происшедшее сегодня. И мысли кружились в её голове, перебивая друг друга.
«Страшно, Господи, как страшно! Я так боюсь, но я должна. Что я должна, кому я должна? Всё так сложно, так запутано. Я боюсь. Я жутко боюсь! Чего ты боишься? Его что ли? Вы столько времени знаете друг друга. И что? Ой, как я боюсь!» - слёзы душили её. – «Я сейчас подумала: а вдруг это всё кончится. Вот так, в одночасье, возьмёт и кончится моё счастье, тихое счастье. Я так боюсь этого. А ещё я боюсь, что всё это лишь сон, лишь дым, а я привыкну и проснусь. Будет больно. И я не смогу жить с этой болью. Я, может быть, жуткая пессимистка, но почему-то всё мне видится чёрно-белым. Я определённо сойду с ума. Надо что-то делать. Надо … Не хочу! Всю жизнь хочу жить сегодняшним днём, он прекрасен! Но … так нельзя, невозможно. Сейчас задохнусь! Почему это я плачу?! Ведь жизнь хороша! А я реву так горько, будто через секунду умру. Горько мне отчего-то. Помоги мне, Господи! Укажи мне путь, подскажи, направь! Я боюсь, не справиться мне одной … »
- Четыре двадцать – вслух констатировала она. – Почти рассвет, а я не сплю. Всё, спать!
И, как по приказу, через пять минут она уже сладко сопела.

Утро настало незаметно, а они всё ещё танцевали.
- Танцы в простынях. Это прекрасно! Ты прекрасна! – кричал Сергей, кружась.
Она соврала родителям, что останется ночевать у подружки, а сама убежала с ним. К нему … «И будь, что будет!» - думала она.
Первый рассвет вместе, как первый поцелуй, опьянял, душил сладостной истомой, манил. Сутки они были неразлучны. Такого ещё не было. Она понимала, что он ждёт от неё. И это было прекрасно. Сегодня она подарила ему себя. Первый раз. Он был счастлив. А она, смотря на него, понимала, что хочет умереть рядом с ним. Как она ни боялась, тихое счастье подкралось незаметно кошачьей походкой, и, пригревшись, как кошка, уснула у неё на груди.
- Люблю тебя – тихо прошептала она спящему Сергею.
Первый раз сказанные такие важные слова звучали несмело, прерывисто. Но от этого они были ещё важнее. Он улыбнулся во сне. А она опять заплакала, тихо, неслышно. Прижалась к нему и уснула. Как маленький котёнок. Хотя сегодня она уже была кошкой.

Она уже привыкла к тихому счастью и перестала, наконец, всего бояться.
- Ты так изменилась – говорили ей друзья.
- Что с тобой? – пытала мама. – Уж, не влюбилась ли ты?
- Что ты тихая-то такая? Без эмоций, без идей и того, задора, к которому мы все привыкли. – Говорили преподаватели.
Она лишь улыбалась. Что она могла сказать? Любовь отрицала, лукавила, недоговаривала, а точнее, не говорила ничего. Боялась сглазить. Это единственная боязнь, что у неё осталась. Но она была страшнее всего. И пугала не только её, но и Сергея. Он боялся за неё. Не верил он во «всю эту чушь» - как он сам говорил.
Она действительно изменилась. Пропал огонёк в глазах: зелёнь больше не загоралась в них, а синь превратилась в темноту, незаметную и серую. Игр тоже больше не было, как и не было смены взглядов и улыбок. Вся загадка, что так мучила и манила Сергея, ушла. На место ей пришла ясность, открытость, простота и верность, собачья преданность. Везде она следовала за ним, забывая о себе. Всё отдавала ему, не прося ничего взамен. Как воздух, нужны были ей его «я тебя люблю». И если он не скажет ей их хотя бы один раз в день, то слёз, даже истерик было не избежать.
Он был спокоен. Больше не было этих вспышек – реакций на её слова. Его угнетало постоянное повторение одного и того же «я тебя люблю», которое, казалось, уже не было таким значимым, таким важным. Он редко смотрел ей в глаза: не любил он эту собачью преданность, читающуюся в них. С каждым днём его всё больше и больше угнетало её присутствие рядом. «Куда всё делось?» - спрашивал себя он. – «Ещё совсем недавно я не мог и дня себе представить без неё, а теперь мечтаю о том, чтобы она провалилась куда-нибудь. Господи, что же это? Что это?»
- Что это?! – крича так, как будто её режут, ворвалась она к нему.
- Что ты имеешь в виду? - спокойно ответил он.
- И он ещё спрашивает! Что это, я тебя спрашиваю?! – она кинула ему в лицо газету, где была напечатана неясная фотография его и какой-то девушки.
- Я. Это я, разве не видишь? – ответил он.
- Тебя-то я прекрасно вижу! Но мне так же хотелось бы узнать, что это значит – притворно-спокойным тоном сказала она.
- Ничего. Я и *** просто обнимаемся.
- И ты говоришь об этом так спокойно! – вспылила она.
- Да, я говорю спокойно. А вот почему ты орёшь, мне не понятно? – Сергей начинал выходить из себя.
- Я ору!? Я ору!!? Да, я ору!!! А как мне не орать, когда ты обнимаешься невесть с кем за моей спиной, а потом ещё так спокойно об этом говоришь! Я не только орать буду, я … я … Ух, я не знаю, что я ещё сделаю!
Ей казалось, что вот-вот и она взорвётся.
- Успокойся!
- И ты мне говоришь, успокойся!? После всего этого ты мне говоришь, успокойся!!?
- Да. Я хочу, чтобы ты успокоилась. – Сергей попытался обнять её.
- Не трогай меня! Не смей меня трогать! – она отбивалась от его рук. – Сначала он обнимается, с кем попало, а потом ко мне лезет …
Сергей остолбенел. Он не мог понять, откуда в ней всё это взялось.
- Господи, куда делась та спокойная девушка, что я знал когда-то? Угомонись!
- Ненавижу, ненавижу тебя! Урод! Ненавижу!! Ненавижу!!!
Она бросилась на него как полоумная, начала колотить. Он пытался удержать её, но бесполезно.
- Прекрати! Прекрати, слышишь!? – пытался унять её Сергей. – Замолчи, остановись! Хватит!! Мне же больно!!!
Но она ничего не слышала. Слезы текли по её щекам, оставляя чёрные разводы. Волосы растрепались. Лицо было цвета крови с молоком. Она не следила за собой, не знала, что делает. Она с остервенением колотила его, крича всякую брань.
- Да заткнись ты! Заткнись!! Заткнись!!!
Удар, ещё удар. Она на полу. Щёки горят, в глазах всё плывёт, руки дрожат и ноги, как ватные. Она задыхается от слёз, язык не слушается. Больно. Тупая боль. Провела рукой по губе. Кровь. Она подняла глаза на него. Сергей стоял, тяжело переводя дыхание, смотрел на неё пустыми глазами.
Они ничего не сказали друг другу больше. Она поднялась с пола, он не помог. Проходя мимо зеркала, взглянула мельком в него. Утерла кровь и чёрные потёки. Ушла, тихо закрыв дверь. Он закрыл глаза. Слёзы обожгли щёки. «Я очень боюсь, что ударю тебя» «Если такое когда-нибудь произойдёт – я уйду» - пронеслось у него в голове. - «И она ушла. Обещала и ушла. Ну, что ж, пусть тебе будет хорошо»
А она повесилась. Пришла домой и повесилась. И ей действительно было хорошо. Последнее, что вспомнилось ей, были его слова: «Я боюсь потерять тебя». «Мы всегда будем вместе … там» - сказала она и спрыгнула с табуретки.
Он никогда не узнал об этом. В его жизни было всё. Слава, деньги, любовь, власть … Но он никогда не смог забыть её. Ту, какой она была до него: свободную, игривую, ласковую, мурлыкающую. Словно кошка …