вот... раскопала... порадовалась...
(извиняюсь за опечатки, если они вдруг есть)


СОВРЕМЕННАЯ КУЛЬТУРА В HAШИX ДЕТЯХ
о. Алексей Уминский,
настоятель ц. Троицы в Хохлах.
Стенограмма беседы в "Школе православной семьи".
Когда мы говорим слова "Современная культура", мы должны иметь в виду что-нибудь одно: либо мы говорим о псевдокультуре, лжекультуре, то есть о том, что нормальной человек и культурой-то не назовет, это культура отбросов, культура отходов; либо мы говорим о тех поисках современной культуры, которая может принимать различные формы - от самого ярого постмодерна, все отрицающего и все опошляющего, до глубокого и серьезного авангарда, до поисков человеческой души и разума. Эти понятия надо развести.
То, с чем сталкиваются наши дети в подростковый период, в период взросления, мы тоже должны понять. Это их детство, в котором мы, может быть, не чувствуем серьезной опасности со стороны культуры, со стороны разных культур, и псевдокультуры тоже, культуры холодного, безбожного постмодерна, и эти вещи связаны прежде всего с нашим собственным отно-шением к понятию "культура".
Одна из проблем нашего отношения к со-временной культуре в воспитании детей - это наше собственное агрессивное и испуганное отношение к ней. Особенно это касается новообращенных, хотя я нас всех считаю новообращенными, потому что мы не воспитывались в традиционных христианских семьях. Никто из нас не может похвастаться настоящей культурой христианского быта и христианских отношений в поколениях, потому что мы все продукты определенной культуры, совершенно советской, с определенным советским максимализмом по отношению ко всему.
Когда в человеке происходит обращение ко Христу, всегда идет большая переоценка всего того, что он считал нужным, ценным и значимым, в том числе переоценка его культуры. Например, человек воспитывался в советской школе, в определенных культурных традициях, в определенных культурных аксиологических категориях. Что-то преподавалось как очень ценное, что-то - наоборот, что-то человек сам определял, искал самостоятельно, читал какие-то самиз-датовские вещи.
А потом человек обратился ко Христу. И очень часто так бывало, что человек все то, что было до порога храма, выбрасывал на помойку вместе со всем багажом своей прошлой жизни - не только идеи, но и многие, многие книги, связанные с культурностью, интеллигентностью. В основном это относилось именно к интеллигентным людям, которые очень много прочли, много всего посмотрели, имели свое мнение, нахлебались из разных луж и прочитали всякие оккультные книги, и про буддизм, и про индуизм. И все это было сброшено с "корабля современности", все пошло под откос, потому что ведь это было связано с неправильной жизнью, с прежней греховностью, с неправильным отношением к миру. Ведь и поэзия, и литература, и культура - это же "повсюду страсти роковые, и от судеб защиты нет", все связано с грехами, и, казалось, никого на этом воспитывать ни в коем случае нельзя. Мы ведь открыли другое, мы открыли святых отцов, жития, действительно великую церковную культуру в иконописи, в музыке, в песнопениях, грандиозную культуру, которая была доселе совершенно закрыта и непознана, Чем больше человек в нее углубляется, тем бесконечнее она становится и открывается в бесчисленных проявлениях, потому что это действительно великая культура. И поэтому все остальное для нашего поколения оказалось под знаком вопроса, вообще вся мировая культура. А христианская ли она? А нужно ли все это? А кто эти все люди, которые писали все эти книжечки и стишочки, и были ли они верующими? Открываешь книжку, смотришь - Бодлер, "Цветы зла". А-а-а, это же стихи про сатану! Или Гете. Кто " такой Гете? А-а-а, страшный масон! И так про всех, и вся мировая литература - это зло, и всю ее надо выбросить, и ребенку ни в коем случае
А что такое наши русские народные сказки? Да там сплошные ведьмы летают, заговоры и колдовство. Вот и получается, что какой кусок культуры ни возьми, конечно, он никакого отношения не имеет к православию.
В результате для наших подростков очень аукнулось вот такое наше отношение к культуре. Получалось так, что вместо сказок мы им давали жития святых. Детей стали с детства стали приучать слушать жития святых как сказки, он же ведь ищет в своей жизни сказочное, чудесное. Это мы с вами, взрослые, понимаем, что жития - это реальность, облеченная в художественную форму, часто имеющая определенный аллегоризм и символизм, что жития и назидательны, и образны. А когда вместо сказки про фею детям читают жития святых, то жития не становятся для детей тем, что они есть для взрослых. Ведь они писались именно для взрослых, чтобы их читали, например, во время монастырской трапезы, для того чтобы взрослые подражали их образу жизни. А дети подражать святым не могут, хотя родители очень хотели бы, чтобы дети, читая жития святых, сразу же им подражали.
Например, Феодосии Печерский, когда был маленьким, с детьми не играл, избегал шумных сборищ, все время пытался убежать в монастырь. А вот наши дети, сколько житий не читают, ну никак Феодосиями Печерскими не становятся. Им бы все играть, драться, веселиться... И мы часто в своем воспитательном процессе не понимали одной простой вещи: для того, чтобы человек стал духовным (а мы пытались воспитывать их духовно), у него должна быть очень правильно воспитана душевная сфера.
Вместо музыки у нас дети слушат церковные песнопения. Вот мама садится кормить ребенка и включает ему Херувимскую. Как хорошо -ребенок кашку кушает, и звучит Херувимская. Как благолепно... Не стало у нас дома хорошей живописи - ее заменили иконы. Нет у нас хорошей литературы - ее заменяют святые отцы. А если захотелось чего-нибудь душевного - душа ведь ищет тоже своего, - ну не ставить же Высоцкого, поставим иеромонаха Романа, тоже под гитару, и сердце так хорошо щемит...
И вот получается, что нашли некие аналоги, "идентичные натуральному". Но не заметили очень важной вещи: то, что мы называем церковной культурой, православной - этой прежде всего, культура молитвы. Церковная архитектура, церковная музыка, иконопись, творения святых отцов - это прежде всего все-таки, выра-
жение молитвы, проявление духовной жизни человека, на которую не всякий взрослый бывает способен, а уж ребенок-то не способен вообще. Произошла подмена понятий: мы ведь хотели, как лучше, а получилось, что мы стали пичкать детей тем, к чему они совершенно не способны. Боле того, уровень собственной культуры современного христианина, как правило, очень низкий. Все ли могут понять современную икону по-настоящему глубоко? Вот заметьте, что такое современная икона? Возьмем икону царской семьи: нет ни одного по-настоящему глубокого образа царственных мучеников, все какие-то живописные картины. Потому что это понятно всем, потому что доступно.
Редко, когда в новом, отреставрированном храме соблюден стиль цельный. Все аляповато, все не то, все порушено, потому что порушено само понятие культуры внутри христианина.

Вот и получается, что то, что мы отвергли с небрежением, оказалось "выплеснутым ребенком", потому что культура - это тот элемент, который правильно воспитывает в человеке душевное. Конечно, сама по себе культура не ставит цель воцерковлять человека, это - не цель культуры. Культура есть выражение человеческого поиска, человеческих размышлений о бытии, жизни и смерти, о любви и смерти, всего того, чем полна и больна человеческая душа. Иногда эти выражения носят очень высокий характер, иногда совершенно низменный, иногда они могут правильно направить человеческое сердце, иногда - смутить и запутать. Но все-таки, культура есть выражение поиска человеческой души, и этот поиск души, конечно, в основном направлен на поиск Бога, хотя этот поиск идет очень сложными и противоречивыми путями. И когда душа сталкивается с таким поиском, она удовлетворяет свои потребности, потому что душа всякого человека ищет душевное, эмоциональное. Это прежде всего душа ребенка, которая воспитывается на таких вещах, которые ей необходимы. И, прежде всего - сказки.
В журнале "Православная беседа" однажды была статья какой-то мамы, которая написала: какое безобразие, учительница в школе дала детям сочинение на тему "Что бы я сделал, если бы я был волшебником". И ее православная дочка написала это сочинение, за которое учительница ей поставила двойку. Мама была возмущена: чему же детей учат в школе. А девочка написала, что она не хочет быть волшебником, потому что все волшебники - маги и экстрасенсы. Ее мама считала, что она пострадала за Христа, ведь девочку так воспитывали, что волшебник - это плохо. Но для детей быть волшебником - совершенно нормально, потому что желание чудотворить - это совершенно естественно для ребенка, который хочет, чтобы бабушка не умирала, чтобы у мамы не болело сердце и так далее. Ведь дети хотят чуда, то есть Божьей милости, и если бы у них была бы такая возможность, они бы творили чудеса, то есть творили добро. На самом деле чудо - это добро, и это прекрасный образ для воспитания детей - быть волшебником.
Когда с самого раннего детства ребенка погружают в состояние культуры, учат любить литературу, музыку, живопись, ходить в театр, учить наизусть стихи, когда родители читают ребенку вслух - это воспитывает в ребенке душевное. А душевное есть ступенька к духовному. И правильно воспитанное душевное есть определенная ступенька к аскетике, потому что в человеке правильно, гармонично воспитывается душа, он, хотя может и ошибаться, но все-таки направляется в правильную сторону. Таким образом, в ребенке грамотно воспитывается эстетическое чувство, то есть чувство оценки прекрасного и безобразного, высокого и пошлого. Когда ребенок воспитывается на хорошей литературе, хорошей музыке, когда его с детства водят в музей, показывают хорошую живопись, он уже не так быстро купится на какую-нибудь дешевку. Поэтому когда возникает вопрос о встрече ребенка с современной массовой культурой, то тут уже не стоит вопрос о встрече с культурой, потому что он с ней уже знаком, а вопрос о встрече с неким социумом, который эту культуру выражает, с теми "тусовками", которые с этой культурой андеграунда живут. Сам вопрос эстетики для ребенка чаще всего не стоит, сам поиск культуры не обязателен, здесь есть поиск людей, которые говорят на одном языке. И современная культура - это прежде всего язык, на котором говорят подростки. И если у подростка сформирован свой язык выражения, на фене он говорить уже не будет, в нем воспитаны другие потребности.
Да и сама мировая культура, при всей сложности и запутанности, играет только благую роль и в какой-то мере может обезопасить ребенка от самых низменных проявлений. Когда мы говорим о подростковой культуре, прежде всего надо сказать, что эта культура навязана рекламой и находится на невысоком уровне. Даже рок-музыка - это уже высокий уровень культуры по сравнению с тем, чем является массовая
культура современных молодых людей. А рок-культура - это уже некий уровень, где что-то надо чувствовать и думать, это уже язык определенных людей, посерьезней, чем попса, всякие "муси-пуси", которые раздаются из подворотен и настраивают людей на весьма определенный лад. И если ребенок будет воспитываться в правильной культурной среде, "муси-пуси" его не заденут, он уже будет относиться к этому с презрением. Но если воспитания душевного не было, то душа будет насыщаться самым низкопробным качеством и музыки, и литературы, и эфира, и анекдотов.
Даже если мы хотим из своего дома сделать некую "культурную резервацию", то есть не допускать туда всего этого, то мы должны понять, что мы не можем не выпускать детей из дома. Невозможно спрятаться от псевдокультуры. Вот идет ребенок из дома в православную гимназию, но слышит и видит вокруг себя все, что угодно, в метро он успеет увидеть все мужские и женские журналы, все обложки. Потом он послушает из всех музыкальных киосков все песенки, а идя из школы, он зайдет по дороге в компьютерный салон, зайдет в магазин видеотехники, посмотрит на экраны телевизора, где показывают все подряд. Поэтому резервация невозможна, а отсутствие телевизора в доме -это совсем не плюс сейчас. Многие вещи, которые были недопустимы в сознании христиан в девятнадцатом веке, сейчас являются для нас определенными "подпорками", что ли. Вот люди не ходили постом в театр, не слушали никакой музыки, закрывали на ключик пианино. А сейчас наоборот - все эти ключики надо взять, все пианино открыть и играть музыку, чтобы дети слушали, и в театр надо сейчас постом ходить, потому что пусть лучше они даже постом пойдут в театр, но с родителями. Но в театр. То есть все это сейчас делать можно и нужно. Потому что вспомните - когда вы в последний раз с детьми были в театре? А сами-то когда были в театре? Нас самих все это не интересует, потому что "отряхнули мы этот прах с наших ног", а на самом деле это очень важная вещь, потому что если дети не видят в родителях стремления к культуре, они сами не заинтересуется этой культурой, а заинтересуются другой.
Надо понимать, что "сын, когда вырастет, последует не твоему совету, а твоему примеру". Поэтому все это вопрос семейной культуры, это не сделаешь искусственным образом. Если дети не будут какие-то вещи переживать совместно с родителями, им насильно ничего не привьешь, через посторонние кружки ничего это не сделаешь. Это все делается вместе через общее переживание семьи, даже, может быть, через какой-то священный трепет перед культурой, пусть даже слова "священный трепет" мы произносим в кавычках. Культура - это прежде всего основа духовности, это и возможность правильно понять святых отцов. Чтобы по-настоящему читать духовную литературу, нужен некий культурный уровень. Ну как, скажите, без культурного уровня можно читать Василия Великого, или Симеона Нового Богослова? Для большинства современных христиан доступны только брошюрочки, "ответы на вопросы", старческие советы, которые сейчас выпускаются массовыми тиражами, или что-нибудь такое дремучее, что ни в сказке сказать, ни пером описать, какое-нибудь мракобесие или страшилки православные - то, что сейчас самое популярное, расходится только так... Это все из-за отсутствия культуры, потому что отсутствие культуры даже не дает возможности человеку различать духовные ценности. Если человек заражается всеми этими бреднями про ИНН, про паспорта, то это говорит о такой низкой культуре, что человек не может разобраться в самых простых вещах. Ему надо, чтобы Священный Синод ему разъяснял, что не надо бояться штрих-кодов. Но все равно боятся, потому что какие-то неведомые дремучие старцы сказали, что надо бояться. А так как культуры нет, то человек не может понять, что наша Церковь - не старческая Церковь, а апостольская, и это большая разница. И что бы там старцы не сказали, даже очень прозорливые, очень "афонские" - слово всегда за самой Церковью, и только когда Церковь свидетельствует, тогда это естественно, а все остальное личное и частное дело даже очень уважаемых отцов. Это все потому, что отсутствует изначальная культура отношений, отсутствует иерархичность культурных ценностей. Вся культура на самом деле внутри себя очень иерархична, и эту внутреннюю иерархичность, шкалу душевных ценностей в человеке она выстраивает, прежде всего - в ребенке.

Даже когда мы отвергаем какие-то вещи, надо думать, что мы делаем. Сейчас идет очень много споров о фильме Мэла Гибсона "Страсти Христовы". Многие, посмотрев его, отвернутся от него и скажут, что его невозможно смот-
реть - такой страшный натурализм и так далее. Но с другой стороны, в том мире, в котором сейчас Мэл Гибсон живет, всякое упоминание о Христе уже вызывает в ответ бросание камнями. В Америке нет желания слышать о Христе, там даже сейчас прошли несколько судебных процессов против некоторых учителей, которые произносят имя Бога на своих занятиях. Какой-то судья перед входом в суд поставил статую с десятью заповедями, так его в официальном порядке заставили ее убрать. Поэтому когда Мэл Гибсон снимает фильм о Христе, может быть, для него это некое исповедание веры, с его голливудским сознанием и отношением к жизни, хотя и очень субъективное исповедание. Точно так же кто-то тридцать лет назад слышал "Джизус Крайст Супер-Стар" и потом, переводя английский текст, думал - а как там правильно в Евангелии, надо бы посмотреть. Открыл Евангелие и вдруг стал читать.
И так везде. Мы не можем знать, как и что Господь делает, поэтому мы не можем просто сказать: "Нет, мы не хотим смотреть этот фильм, потому что мы православные". Я думаю, что каждому человеку, если он воспитан в определенной культуре, можно самому дать возможность взвешивать на своих собственных весах какие-то вещи. Не страшно, если он чего-то не сразу поймет, потом он разберется обязатель-но. Вспомним героя поэмы Гоголя Собакевича: он лягушку, даже если ее сахаром посыпать, есть не стал бы, потому что был воспитан на хорошей осетрине. Это и есть некий критерий. И мы не должны сразу все отвергать. Культура как раз и дает нам возможность отвергать не сразу, а сначала с этим знакомиться, и если это будет вызывать в нас рвотный рефлекс, то это хорошая реакция. Если человека, открывшего книжку Сорокина "Голубое сало", непреодолимо потянет вырвать, то это будет очень хороший рефлекс его культуры на эту книгу.
И я не боюсь знакомить детей с современной культурой, потому что если ребенок в принципе с какой-то культурой знаком хорошо, то он обязательно переболеет своим возрастом, поговорит на своем подростковом языке со своими сверстниками, а потом все, что выходит за рамки его культуры, отсеется.