Что делать, когда воспоминания умерли...
Боль была так сильна, что сознание захлопнулось, переполнившись ею. Теперь ты - сам по себе. Я - пустая оболочка. Хожу, ем, сплю, иногда даже с кем-то... и это приятно, я чувствую возбуждение, но не люблю...
Ты... нежность и желание, чувственность и напряжение.
Мой родной.
Не мой. Чужой. Кто запретит мне думать о тебе. Пусть боль волнами и слёзы.
Не могу отпустить тебя...
не отпущу...
Телефонные звонки запрещены... милый, милый, какая же я дура...
Иногда я пишу тебе письма. Но ты не получишь их. Если бы и получил, они б тебе только досаждали. Я так плохо знаю тебя, так мало!

..когда я узнала об операции на коленях, о том, что с тобой... нет, не обморок, милый... испуг. Испугалась. Ехали вниз, с тренировки возвращаясь. Балакирев стоял посередине, Макс - внизу, сзади ещё кто-то... я помню стены, надвигающийся пол, сияние огней в лампах, людей, глаза Балакирева. Макс нервничал. Я скрывала слёзы, прятала глаза. Впервые узнала. Не посмела позвонить тут же. Нет...нет, раньше, немного раньше. Макс по телефону сказал и - по голосу слышно было - пожалел о сказанном и злорадство испытал. Закружило меня тут же... слабость в коленях... слабость внутри...там, глубоко, где только сны и детские мечты. И - голос - слабый. Тон - убитый, взволнованный и нерешительный, резкий от боли...мой чужой голос.
И - не позвонить.
Как врезалось в память, что звонить тебе нельзя. Всю боль было тяжело вынести, подсознание закрыто...
Потом, пока шла к метро, чтобы ехать на тренировку, позвонила тебе. На сотовый. Ты среди прочего сказал, что я могу приехать к тебе на день рождения...и добавил "хоть с кем".... Недоумение... как обычно. И - внутрь - большой пластиной, холодным морем - что-то, похожее на боль. Не знаю, что это. Терпимо. Ты никогда не видел, чтобы меня подобное замечание расстроило. Но как же...мучительно. Не больно, но ...мучительно. Жалко. Задушенно, во мне - крик, оборвавшийся, не начавшись.
В метро, пока Балакирев на эскалаторе едучи, рассказывал, как операция прошла, я прятала глаза... ах, да..писала об этом этими же словами.
Спустились, Макс был отправлен домой, я к себе поехала... упала вдоль стены и разрыдалась. Хорошо, никто не видел. Никто не должен был увидеть, только не жалость... только не при наших... Но - никто. Повезло.
Дошла до скамейки по стене, села... прижав рюкзак к коленям и уткнувшись в него, плакала, стараясь, чтобы плечи не дрожали, лицо закрыла ладонями.

В метро, на эскалаторе, стоя совсем рядом - руку на плечо положить - ехал ББ... видела его глаза. Наблюдал. Внимательно и осуждающе, как показалось. Ему было всё равно, что со мной и это понятно. Ты - его друг. Я - никто. Одна из девушек тебя... одна из ...Одна...из...
Вот это причиняет боль жгучую, будто по лицу бьют и держат - не увернуться, движение не снять...

если я признаю, что люблю тебя (что отрицала всеми силами), то ты уйдёшь? и забери с собой себя...