1. Сначала - некий южный город, приморский, в котором неожиданно выпал снег. Зачемто припёрлась туда в странной плохоопознаваемой компании. Спит чей-то ребёнок. Делим покрывала с гостиничных кроватей, в которые будем заворачиваться для тепла - снег же. Главное - преобладающее ощущение нелепости происходящего. И хотя всё это нелепо, зачем-то дико важно. Так надо.
2. Завернутая в покрывало, плавно премещаюсь в пригород. Теплеет. Одно утро наступает за другим, подряд, и все такие ранние. Думаю про дом на краю этого пригорода. Дважды (утра-то два) туда пробираюсь по затуманенной аллее, через сад-бурелом, утренние сумерки. Тихо открываю дверь. В комнате через одну спит дитя. Пони нет. Оказывается, я ищу пони! В гостиной, в которую попадаешь сразу из входной двери, спит, завернувшись в толстый плед, рыжая женщина в золотых очках. Я разглядываю её, склонившись до предела. Кажется, она подсматривает одним глазом, но я не уверена. Тихо-тихо закрываю за собой дверь и крадусь по запущенному саду. Ускоренно так крадусь. Вылезая на бугорок среди Сепких кустов, сталкиваюсь с садовником с усами и в очках. Нос к носу. Через мгновение он делает вид, что старательно работает в дальнем углу сада. А я улепётываю по затуманенной аллее прочь от кранйего дома.
З. Вернулась в южный приморский город. Фотографируемся с Димой Маликовым в смокинге на фоне оживлённого перекрёстка. У меня в руках сигара, Дима мёрзнет, ветер хлещет. В ноги пристраивается тепло закутанная дама и заглядывает мне в лиСо, точно так, как я – той, рыжей в золотых очках, только снизу вверх.