И всё-таки.
Первый раз в этот город я попала в командировку. Командировочные дела компактно завершились к полудню первого дня, а оставшиеся дня три я провела в известном художественно-маргинальном подвальчике. Мне следовало передать туда из Москвы бестелесный привет. Ну и передала. Выбиралась из подвала наверное пару раз. Нет, больше. Сначала - за компанию с гонСом за добавкой красненького, до ближайшего ночного араба. Потом – подальше, потому что ближайший араб закрылся. Брать следовало красненькое до 20 франков в бутылке с глубокой жопкой в донышке. Проверяли пальСем. Затем вышли на массовый (ну, почти массовый) роликовый забег ( конечно, это громко сказано – забег. Но скорость движения ни при чём, главное - субъективные ощущения) с Селью взять Бастилию. Кто ж помнил под утро, что её давно сломали. Сломали и сломали, делов-то. ПИсали в чердачной квартире чьей-то бывшей девушки, уехавшей а каникулы в Ригу. В квартире – тоже громко сказано: тубзик был один квартиры на три и располагался там, где у других лестничная клетка. Зачем-то читали вслух её дневник, на бумажном носителе, спеСиально оставленный бывшей девушкой – бывшему юноше, одному из участников массового роликового забега. Потом у меня была культурная программа в Сентре Помпиду. Там на каком-то этаже отличный ковролиновый пол, вполне пригодный для сна. И скульптурки уютненько расставлены. Спать ведь тоже иногда надо. Но большей частью все деньки пролетели в подвале. Ни фига себе сказала я себе, а город посмотреть?! Что я расскажу товарищам! И в последний вечер купила билет на последний рейс экскурсионного речного трамвайчика. Обещали и показать, и рассказать, петляя по речке мимо правильных исторических объектов. Как я собой гордилась. Ай да я. Не всю совесть ещё промаргинальничала. И готовилась вкушать культурмультур.
Вкушалось замечательно. Всё такое интересненькое. Только вот ночной зябкий ветер нудно дул и дул за шиворот. И вдобавок кто-то вдруг начал трясти меня за плечо, всё сильнее и настойчивее: «Просыпайтесь, мадам, экскурсия закончилась».

Ещё я была в этом городе проездом, снова несколько быстрых дней - с мужчиной, которым была дико увлечена и в компании с которым совершала романтический автопробег по городам и весям. Пусть он не обижается, что я не говорю «была дико в него влюблена». Это было бы неправдой. Я не ревела так, когда автопробег закончился и мы расстались и разъехались по другим разным городам - как ревела, пересекая периферик. Ну совсем ревела. Горче и мокрее не бывает. Дико влюблена я была - в тот город, а не в мужчину. Фу на меня, конечно, но как хорошо стало, когда сразу за перифериком он остановился на заправке. Появились шансы. Я хватала какие-то кассеты с самыми парижскими обложками. Кстати, все оказались удачные. Правильно понравились, может, потому что сквозь слёзы и сопли. Я Сеплялаcь за уважительные причины «хочется писать. есть. пить» - потому что ну не надо меня оттуда волочь. Пыталась придумать, ЧТО такое важное я забыла под тумбочкой на улиСе КуриСы - то, за чем надо немедленно возвращаться. Срочно! Машиной уезжать больнее – это как хвост отпиливать по кусочкам. В самолёт сел – и наших нету. А тут ведь можно развернуться: своя же машина, куда хочу, туда и еду, и всё в моей воле. Садизм, одно слово. Уезжать от любви.
Больше я никогда не уезжала из этого города на автомобиле. СлабО.
К чему это я?
Да ни к чему. Музыкой навеяло. Вчера, по дороге в баню, Фигу снова жаловался, что опять никогда не был в Париже. А я давай хвастаться: в Париже то, в Париже сё. Ну да, то-сё, да не всё. Подвальчика того уж нет давно, да и хозяина его нет. Тут мне велели на грустные темы в предвкушении радостного времяпровождения не болтать. Затыкаюсь. Сорри, что так длинно.