И в сфере научных интересов и в быту я часто сталкиваюсь с весьма любопытной категорией людей. Этих людей отличает порядочность, скромность, нравственное достоинство, нестяжание и прочие похвальные добродетели, но при этом роднит одно обстоятельство – они не верят в Бога и не желают этого делать. Рассуждения таких атеистов выглядят примерно так:

- Отчего – говорят они – человеку нельзя просто быть порядочным, владеть нравственными принципами, которые даны ему по его естественной природе, выработанной веками прогресса? Можно просто быть очень хорошим человеком и при этом вовсе не обязательно применять аппарат какой-то религии. Совесть, высокая мораль и честность суть есть общечеловеческие ценности, поскольку каждый понимает их одинаково – убивать нельзя, воровать, обижать слабых и т.д. и т.п. Так что Бог мне здесь совсем не нужен, я и так сам во всем разбираюсь».

И при этом своим достойным поведением они подтверждают сказанное. Я знаю одного молодого человека, который, по скромности и смирению выглядит образцом христианина, но при этом о Спасителе и слышать не хочет. Будучи человеком воспитанным, он только грустнеет и рассеянно говорит мне: «Да-да, конечно, как-нибудь, непременно». Да, честно говоря, как-то неловко тащить в веру человека, который проще и лучше, чем ты сам.

Самодостаточность таких хороших атеистов как-то обижает, и всё хочется привести в привычное соответствие внутреннее содержание и внешние его признаки. Коли очень уж приспичило, делать это следует продуманно, к примеру, если начать с общих тем, как-то – спасение души, цель жизни, загробный мир и прочая, хороший атеист только махнет рукой и скажет: «Ну, коли Бог есть, так он мою жизнь видит, а пусть вот лучше ваши попы в Мерседесах не ездят». И вы вспотеете доказывать, что не ездят, не докажете и тем дело и кончится.

Я бы приступил с другой стороны, именно, с подтверждения отсутствия в позициях зримых противоречий и, следовательно, возможности их сближения. Для этого можно взять гипотетического очень хорошего атеиста, поставить его перед собой и сказать примерно так:

- Почтенный! Ты хоть и не признаешь того, но живешь христианином, но нравственные принципы твои не расходятся с евангельскими. Означает ли это, что ты, так же как и я, не видишь противоречия между своими убеждениями и учением Святого Евангелия?

На что хороший атеист, как человек неглупый и вменяемый, ответит, что конечно, противоречий особых нет и многое из того, что написано в Писании, он принимает. Другое дело, что в Евангелии много противоречий, например вот – и тут последует длинный перечень знакомых претензий, а за ним – бессмысленный спор, буде вы в него ввяжетесь.

- Как это «подставь левую щеку»! – будет восклицать хороший атеист – если даже агнелоподобный князь Мышкин вторую не подставил, а стал Гане сулить стыд как будущее наказание? Да любого православного заушить, тут же в пятак вернет.
Или что-либо подобное. Гасите такой спор на корню и согласитесь в том, что принципы жизненные почтенного атеиста в общем и целом совпадают с евангельскими, с чём он, в общем и целом, и согласится. А далее скажите ему примерно так:

- А вот скажи, почтенный. Если Евангелие и ты и я признаем за общий нравственный кодекс, то надобно признать, что и целым русским народом он был признан за таковой и вот уже тысячу с лишком лет выражается чрез отечественное православие. Не кажется ли тебе, что такой великий духовный нравственный опыт достоин уважения и внимания. Ты вот атеист хороший, веришь своей совести и живешь по принципам. Но ты живешь так всего 20-30 лет. Так умно ли отвергать опыт тысячи лет, тем более что нажит он был умнейшими нашими предками и оставлен нам в литературе святоотеческого предания, т.е. именно для нас и оставлен? Не умнее ли этим опытом воспользоваться? Ведь даже самый одаренный в математике мальчик сначала должен несколько лет сидеть перед учебниками и учителями, а потом, когда только освоит опыт человечества в этой области, тогда сможет не ошибаться сам и внести в копилку эту что-либо своё.

Хороший атеист, если он не упрям как осел, нехотя согласится, но скушно ему читать св. отцов, про которых он думает, как режиссер Якин, что они все писали что-то вроде: «Паки, паки… иже херувимы…». А вы не спорьте и дайте ему небольшой кусок, например Святителя Феофана Затворника, «Наставление в духовной жизни». Возьмите главу «Состояние грешника»:

«Состояние грешника
Отличительная черта грешника не всегда явная порочность, но собственно отсутствие воодушевленной, самоотверженной ревности о Богоугождении, с решительным отвращением ко всему греховному - то, что у него благочестие не составляет главного предмета забот и трудов, что он, заботливый о многом другом, совершенно равнодушен к своему стяжанию, не чувствует, в какой опасности находится, нерадит о доброй жизни и проводит жизнь холодную к вере, хотя иногда исправную и безукоризненную вовне. Отвратившись от Бога, человек останавливается на себе и себя поставляет главною целью всей своей жизни и деятельности. Это уже и потому, что после Бога нет для него ничего выше себя самого; особенно же потому, что, получив прежде от Бога всякую полноту, а теперь опустевши от Него, спешит он и заботится, как бы и чем бы себя наполнить. Образовавшаяся в нем пустота, чрез отпадение от Бога, непрестанно возжигает в нем ничем не удовлетворимую жажду, - неопределенную, но непрестанную. Человек стал бездонною пропастью; всеусиленно заботится он наполнить сию бездну, - но не видит, не чувствует наполнения. Оттого весь свой век он в поте, труде и великих хлопотах: занят разнообразными предметами, в коих чает найти утоление снедающей его жажды. Предметы сии поглощают его внимание, все время и всю деятельность его. Они - первое благо, в коих живет он сердцем. Отсюда понятно, почему человек, поставляя себя исключительно целью, никогда не бывает в себе, а все вне себя, в вещах, сотворенных или изобретенных суетою. От Бога, Который есть полнота всего, отпал; сам пуст; осталось как бы разлиться по бесконечно разнообразным вещам и жить в них. Так грешник жаждет, суетится, заботится о предметах вне себя и Бога, о вещах многих и разнообразных. Почему характерная черта греховной жизни есть, при беспечности о спасении, заботы о многом, многопопечительность.
Оттенки и отличия сей многопопечительности зависят от свойства образовавшихся в душе пустот. Пустота ума, забывшего о Едином, Который есть все, рождает заботу о многознании, разведывании, пытание, пытливость. Пустота воли, лишившейся обладания Единым, Который есть все, образует жажду удовольствий многих и разнообразных, или искание тех бесчисленных предметов, в коих чаем найти услаждение своих чувств внутренних и внешних. Так, грешник непрестанно в заботах о многознании, многообладании, многонаслаждении; услаждается, овладевает, пытает. Это - круговращение, в коем кружится он весь свой век. Пытливость манит, сердце чает вкусить сладости и увлекает волю. Что это так, - всякий может проверить сам, устроив наблюдение над движениями души своей в продолжение хотя одного дня».

Прочтет это почтенный атеист, сначала рассеянно, к концу – со вниманием и спросит:
- А дальше там что?
- А дальше – скажете – «глава «Пробуждение грешника от греховного сна»». Очень рекомендую.

Считайте, дело сделано. Самодостаточность атеиста подвергнется им сомнению и вот он уже – готовый клиент журнала «Фома», который, как известно, для таковых и издается.

Но есть еще третий шаг, самый интересный и сложный. Помните, хороший атеист всё еще стоит перед вами и вы, пользуясь этим, говорите ему:
- Скажи, почтенный, бывает ведь так, что личного опыта нравственного никак не хватает для решения, и душа просит излиться и груз какой-то тяжкий мешает? Но идти не к кому, и спросить совета не у кого и душу облегчить негде. А, между тем, специально для таких нужд уже сотни лет утроены в России специальные места и Бог там незримо стоит меж людей, пришедших за помощью к Нему. Места эти – Русская Православная Церковь и никто еще не уходил оттуда не утешенным, не ободренным и не поддержанным в тяготах своих. За то отвечают православные священники, рукоположение которых идет незримой духовной нитью от св. Апостолов. Оттого и Церковь называется Апостольской. Что бы тебе туда не зайти со своими заботами, да не поговорить с батюшкой? Хуже-то не будет, а вдруг и полегчает.

-Так-то оно так – вздохнет хороший атеист – да боюсь, не на того попа налететь. Мне, видишь ли, не всякий сгодится, потому как у меня случай непростой, особый.
Тут смело говорите ему следующее:
- Вот именно такой и припасён для тебя. Иди завтра же в ближний храм к девяти утра, подойди к батюшке, что исповедает, он тот самый и есть. Всё уж договорено.

Ложь ли это? Как сказать. У Господа, чаю, для того атеиста давно всё и припасено и договорено, и давно уж ждет Отец сына из дальних тяжких странствий.

Да. Впрочем, не всё так просто. Учтите, гипотетический атеист нам попался податливый. А в жизни встретится совсем иной – упертый, да с аргументами, да с опытом личным. Вроде физика Гинсбурга, лауреата Нобелевской премии. Как-то в интервью он сказал примерно следующее: «Да, я убежденный атеист. Но сказать правду, если бы пришлось выбирать, с кем идти в разведку – с атеистом или с верующим, выбрал бы последнего».
- Отчего? – спросили у него.
- Как-то, знаете, спокойнее – ответил старый физик.

Вот ведь – всё понимает, но с места не сдвинешь. Так же и вы ничего с хорошим атеистом не поделаете и за власы в рай его не втащите. Зато, коли придется какое дело делать сообща, выберете этого атеиста, потому как надежен и честен и обязателен. Не то, что тот вон православный, что в прошлый раз дело завалил, всё напутал, да просрочил, зато долго потом лез целоваться и всё повторял умиленно: «Спаси Господи!».

И вот ещё какое соображение. Моя тёща – старая коммунистка, с тех еще времён, и до сих пор партийные взносы в отдельную коробочку складывает, порядка ради. Храмы Божьи за версту обходит и на мои потуги всякий раз говорит твердое ленинское «нет».
- Так уж я – говорит – воспитана и менять меня поздно.
А меж тем и дня эта русская женщина в своей жизни для себя не прожила и растила детей и внуков (а ныне и правнуков) и всю жизнь верна была одному мужчине (с 16 своих лет) и прощала ему всё и сегодня ухаживает на ним и вся в заботах о близких ей людях и сил у неё всё меньше, а забот всё больше. И просит она только одного, чтоб дали ей напоследок с детишками малыми посидеть и говорит родителям (сыну моему и жене его): «Идите, погуляйте, вы молодые, а я тут с малыми порадуюсь. Идите, идите отсюда!». А как заезжаешь к ней, да потом прощаешься, она всё повторяет «спасибо, спасибо…».
И слышится в этом слове другое, исконное, о чём бабушка, может, и не догадывается.

Ну, вот и скажите мне, православные – как тут-то быть? Беда с ними, с этими добрыми, хорошими и родными атеистами. А им с нами, православными – еще тяжче. Так и живем.

Михаил Тарусин

От МИШИНО