В сонме моих многочисленных крестников выделяется один - Алёша. Сын наших друзей ПЕТРОВИЧЕЙ. Помните, я полгода назад [URL="http://www.liveinternet.ru/journalshowcomments.php?journalid=690112&jpostid=3470558"] просила молиться о здравии маленькой девочки Алиночки[/URL], с которой приключилась беда - так это его сестричка.

Семьи наши дружат уже лет двадцать. Много всяких испытаний было, но за все эти годы - ни единой ссоры или недомолвки. Проверенная дружба.

Алёшке было уже лет десять, когда моя подруга Ия решила, наконец, покрестить ребёнка. Ну, а меня - в крёстные. Я, еще помню, отбивалась от кумовства. К тому времени у меня уже набралась рота крестников и я отдавала себе отчёт в моей неспособности всех их достойно окармлять. Но на этот раз Ия была непреклонна: "Или ты будешь крёстной, или вообще крестить не будем!". Ну что ж, согласилась.

Прошло с тех пор десять лет. Лёшке, крестнику моему, уже девятнадцать. И я с радостью наблюдаю за ним - удался крестный сынок. Из всей кагорты крестников он - единственный, кто всегда рядом со мной - и на службах, и на соборовании, и на крестном ходе. Сам идёт. Смотрит. Размышляет.

Вот и на этот раз на ночной пасхальной службе мы с ним вдвоём стояли. А после службы ночью разговлялись... И поговорили... И помолчали... 

Хорошо с ним рядом стоять и молиться... и поговорить потом... и помолчать... и жить рядом хорошо...)))

А сегодня встретилось у Юрия Петрова в "МЫСЛИ" вот это. Прочитала и согласилась.

О нашем поколении, рожденном в 60-х. Беда нашего поколения в том, что мы «из огня да в полымя». Мы воспитывались и учились в школах и институтах еще при социализме, а трудиться во славу Божию пришлось при капитализме. Многие при этом, переживая сильнейшую эмоциональную ломку, вынуждены прийти в Церковь. Но мы пришли не к Богу, не к главному в своей жизни, не к тому, куда лаики призваны по существу – строить новое общество, куда органично должно быть вписано Православие. Мы пришли, чтобы душевно-самоуспокоиться, попросить денег у Бога, пообщаться (вместо Исповеди) с диковинными монахами и священниками. Многих туда привели чуть ли не насильно. Такое положение вещей не имело никакой ценности ни в Божиих глазах, ни в глазах личности. Оттого и произошла «Революция бассет-хаундов». Наиболее деятельные члены общества, 30-летние, в девяностых приуныли в храмах: всех денег не выпросишь, душевной самоуспокоенности не наступило. Впрочем, и богооткровения не получили, ибо священники зачастую думали о деньгах и строительстве храмов гораздо больше, чем о пестовании подлинной религиозности наиболее дееспособного поколения новой России. Я завидую молодому поколению – они дерзают, пусть бывает неумело, но «кто не рискует – тот не пьет... нового вина Царства Небесного».