Сегодня мы поговорим о том, зачем мы, собственно здесь сейчас собрались. Каждый, возможно объяснит свой приход сюда по-разному, но, сущности, причина у всех одна.

Возможно, вы пришли сюда, потому что ваша жизнь ужасна, как бы вы не старались чем- то приятным заполнить дни, чем-то развлечь себя здесь и сейчас. Впереди всех ждет одно – старость, болезни и смерть. Смерть, перед которой мы все одиноки, даже если у нашего одра соберется толпа скорбящих родственников.

И вот, встает вопрос, который мы все задавали себе в детстве, которым мучили раздраженных и вечно занятых родителей: а зачем же тогда все? Зачем мы живем? Родители сердито отмахивались, а иной раз даже что-то отвечали. Когда в шутку: “мы живем, чтобы есть”, когда растроганно и всерьез: “я живу, чтобы вырастить тебя, доченька”. А иногда и просто так: “вырастишь, мол, сама поймешь”.

Мы выросли, так ничего и не поняв, но вот первые два ответа – они вполне законны и даже серьезны. В сущности это – единственные ответы для тех, кто верит, что жизнь кончается смертью. Рассмотрим их.

1. Мы живем, чтобы есть. А едим, стало быть, чтобы жить. Допустим. Ну, не только еда, разумеется. В жизни еще много всяческих удовольствий. Для них мы, естественно, тоже живем. Но что дальше? Можно сказать так: “нужно жить на всю катушку, чтобы было потом что вспомнить”.

Но порадуют ли нас потом, в старости, в болезни эти воспоминания, даже если “вся катушка” у нас действительно получится. А это - ой, как редко у кого выходит. Но, предположим: деньги, слава, путешествия… Что там еще? Вкусная еда, питье, любовные интрижки? Но потом, потом? Предположим, вчера мы объелись у кого-то в гостях. А сегодня в нашем холодильнике пусто. Утешат нас вчерашние воспоминания? Скорее наоборот. Привыкнув к остроте впечатлений, как же мы будем томиться, прикованные к постели, в старческих немощах! Так стоит ли сейчас так уж драться “за место под солнцем” все равно все это улетит без следа в общую для всех черную яму?

2. Что ж остался другой ответ. Он и звучит поблагороднее. Мы живем для наших детей, для “грядущих поколений” чтоб они были лучше нас, счастливее, умнее… Это, обычно, говорится, ух, с каким пафосом ,но почему? Что-то этот пафос прикрывает, какую-то логическую неувязочку.. Мы это сейчас все чувствуем, не правда ли? Все тот же проклятый вопрос: а дальше? А наши, умные, счастливые, хорошие дети, они-то ради чего будут жить: чтобы есть или ради своих детей? Второй ответ на поверку ответом не оказался , от просто переносит вопрос “ на потом”.

Итак, ответа нет. Рассмотрим сам вопрос, В чем смысл каждой вещи? Видимо, не в ней самой, а в той цели, которую мы с помощью этой вещи достигаем. Если эта цель не достигается- вещь бессмысленна, как дырявая кастрюля или несоленая соль. То есть смысл, если он есть,- лежит вне самой вещи.

Значит, смысл жизни лежит вне жизни? Но в то же время мы, наше нравственное чувство требует, чтобы смысл моей жизни был для меня. Мы не согласны быть только винтиком- шпунтиком в машине или удобрением на полях грядущих поколений. Что же из этого следует чисто логически? Из этого следует, что, если есть только эта моя жизнь и если она заканчивается смертью - уничтожением моей личности, то значит смысла у такой жизни нет и искать его не надо. И наоборот: если какой-то смысл в этой жизни все-таки есть - он лежит за пределами этой моей жизни . Ни то ни другое не доказано и доказано быть не может в принципе. Почему - мы поговорим в следующий раз. Пока согласимся хотя бы на том, что вопрос о “жизни после смерти” пока что не решен. Но что получается? Получается, что нам самим решать, какую из гипотез выбрать:

А) Смерть- это конец, и все бессмысленно перед лицом этой черной дыры. Бессмысленно настолько, что мы боимся об этом думать – и отгораживаемся “звуковым барьером” .Вот почему в наших домах так отчаянно ревут телевизоры, а мы так же отчаянно стараемся их перекричать. Вот почему наши дети ни минуты не могут прожить без наушников, оглушающих их ревом попа, рока, чего угодно, лишь бы погромче…чтобы не наступила эта ужасная тишина, в которой мы можем задуматься и вспомнить… Впрочем, и в песнях сейчас поется…Я как-то недавно слышала: бархатных мужской голос задушевно так пел: “Жизнь нам дана для того, чтобы сдохнуть…” А если все же не конец? Ведь мы не обязаны в него верить, ведь это только одна из двух равноценных гипотез, фифти-фифти, так сказать.? Что же тогда получается?

Б) Главное начинается – после смерти. Тогда в жизни появляется смысл. Эта жизнь – тренировка, учеба, подготовка к другой, следующей жизни, о которой мы пока что мало что знаем. Но тогда – самое важное (это пока - чисто логически) -узнать о ней побольше и подготовиться получше, не правда ли?

Итак, наше дело – выбирать и никто за нас этот выбор не сделает. Поверить в будущую жизнь – все равно что без всяких гарантий прыгнуть через пропасть в темноте: а ну как допрыгну? А не прыгать? Торчать по эту сторону, с орущими телевизорами. Да дело и не в них, ведь тогда ни в чем нет смысла: ни в уме, ни в порядочности, какая уж там наука, культура , экономика? Да и зачем вообще тянуть эту лямку, ведь честно говоря, жизнь у нас с вами и сейчас не сахар, чего уж еще старости- то ждать?

Так прыгать или не прыгать? Вот что такое наша вера в загробную жизнь: отчаянный прыжок в пустоту с надеждой, что может быть там нас подхватят чьи-то руки.

Так ли это? И так и не так. Это все логика, а логика - штука хитрая: ведет-ведет вроде бы по прямой, да всегда немножечко в сторону уводит. Наверное потому, что прямых-то путей в нашей жизни и нет, они - только в логике. Так где же тут заковыка? А в тех самых “фифти-фифти”. Не из двух равных вероятностей мы выбираем. С самого начала на одной, только на одной из сторон наше сердце и наш самый старый сердечный опыт. Потому что с самого раннего детства мы совершенно точно знаем две вещи. Вспомните, пожалуйста, вы их все эти годы пытались забыть. В чем твердо убежден маленький ребенок?

И второе: ребенок совершенно точно знает, что должен быть кто-то, для которого он- важнее всего на свете. Эта уверенность тоже не покидает нас всю жизнь, каким бы притворным цинизмом мы ни прикрывались. Нас обманывают с самого рождения. Очень быстро мы понимаем, что у мамы, папы, бабушек, дедушек есть свои дела и интересы, в которых мы им – помеха. Сначала мы бунтуем, капризничаем, потом начинаем искать на стороне – друзей, подруг, любимых. И все всегда кончается крахом. Все в жизни слишком хрупко для каменной тяжести наших надежд. Вот откуда наши семейные и любовные драмы.

Есть такая чрезвычайно глупая (или жестокая) песенка : “если я тебя придумала, стань таким, как я хочу” Не удивительно, что семейная жизнь, основанная на таких притязаниях чаще всего оканчивается трагически. Но почему мы так отчаянно цепляемся за свои надежды в ущерб даже реальному благополучию? Вот все знают, что такое условный рефлекс? Собаке дают колбасу и лампочку зажигают, потом лампочку зажгут – она уже колбаску ждет. А если 2,3,5 раз лампочку зажечь, а колбасы не дать – она уже ничего не ждет: знает, что опять обманут. Так вот, мы обманываемся всю жизнь, с самого детства – и до самой смерти ждем. Не получилось с друзьями, с любимым – ждем от детей, не получилось с детьми – надеемся на внуков. А тем опять не до нас.

Так неужели мы глупее тех самых собак? Или у наших надежд есть все-таки какая-то реальная основа? Потому что какими бы взрослыми, циничными, разочарованными мы ни прикидывались – в глубине души мы знаем совершенно точно, что есть эта Любовь. Любовь именно ко мне – такому как я есть , не придуманному, Любовь, видящая все мои недостатки и страдающая от них, но все же чего-то ждущая…Есть эта верность- навсегда, есть Тот, Кто не бросит меня и не предаст, даже если я предам и брошу.

Один питерский поэт еще в застойные времена написал такие стихи

Но сам ужас от того, что некуда смотреть – не есть ли наша последняя надежда? И отчаянная боль в том месте души, которое жаждет взгляда – не говорит ли о том, что оно еще живо и тоскует, быть может, в последней агонии?

Недавно в поисках спонсоров для нашей воскресной школы мне пришлось обойти многих моих старых друзей и знакомых. Я увидела их всех разом, вдруг, впервые за много лет. Это были очень славные люди, они и остались такими, но сейчас в них появилось что-то общее… Такое впечатление, словно они все эти годы просидели взаперти. Как будто бы – в бомбоубежище, под тяжелым бетонным потолком, .и как-то уже притерпелись, обвыкли, объяснили себе, что такая вот , оказывается, и есть жизнь…

И еще: знаете, что объединяет всех неверующих людей – из “тех, кому за сорок”? Нет, не болезни, многие еще здоровы. Просто, любовь осталась позади. У кого-то она была и прошла, а у кого-то так и не состоялась, – и проще всего решить, что “так не бывает”, что все это юношеские иллюзии.

А знаете что объединяет всех верующих христиан? Да, верно. Любовь, самая главная, истинная, по сравнению с которой все наши земные любвишки - лишь бледные отблески – именно эта Любовь – впереди. И чем мы дряхлее, больнее, тем она ближе…Вот почему настоящие верующие христиане чем старше, тем радостнее. -Вот почему мы говорим, что христианство –религия любви, религия радости потому что мы, христиане, верим и надеемся, что Бог есть Любовь.

Итак, посмотрите, как тут все вместе собралось: надежда на то, что там, за пределами этой жизни, еще что-то есть – и даже более, что там есть то, что здесь, в этой жизни нас мучило, манило, но так и не состоялось – та самая – истинная, светлая, настоящая – Любовь. Но для того, чтобы на нее надеяться надо верить, то есть решиться на подвиг веры, на прыжок через пропасть безверия. Безо всякой подстаховки и безо всяких доказательств.

Почему же, часто спрашиваем мы, Бог, если Он – Любовь, не оградит нас сейчас от боли и страданий ? Но какой ценой Он мог бы это сделать? Хотели бы вы, потакая любым капризам своего малыша, вырастить ленивого, безвольного, подлого человека? Что если он будет издеваться над слабым, мучить животных? Неужели ваша любовь позволит это? Порой и нам полезно испытать боль, чтобы понимать боль чужую.

Говорят, врач, никогда не болевший- врач плохой. Или представьте: ваш избранник или избранница заявляет Вам: “Мне все равно, будь подлецом, предателем, трусом” или: “Мне все равно, хоть иди на панель, только будь со мной, я все равно буду тебя любить”. Нужна ли нам, не оскорбляет ли нас такая любовь? Нет, Бог любит нас иначе – пылко, требовательно и…ревниво.

Но почему тогда Он позволяет нам делать зло? А Вы согласились бы иметь ребенка – послушного и доброго, но под действием таблеток или гипноза? Так некогда нерадивые няньки опаивали младенцев маковым отваром, чтобы спали покрепче. Но если мы любим малыша больше, чем собственный покой, то дадим ему расти свободно, даже ценой падений и ошибок, под бдительным и любящим надзором, разумеется. Так и поступает Господь с каждым из нас, словно гениальный и всеведущий педагог, точно дозируя награды и наказания. А иногда Он вынимает опасную игрушку из наших рук, невзирая на наши слезы и протесты.

Но какую игрушку Он может счесть опасной для нас? Почему так часто мы лишаемся самого, казалось, необходимого: здоровья, близкого человека, даже жизни? Вот тут-то и надо вернуться к самому началу нашего разговора. Помните? Мы говорили, что если мы верим, что впереди нас ждет следующая, более важная жизнь, то смысл этой жизни - учеба, подготовка к “переводному экзамену” – смерти. Теперь представим: у нашего ребенка впереди – важнейший экзамен и переэкзаменовки не будет. От него зависит вся его дальнейшая судьба, а он по легкомыслию согласен заниматься чем угодно, только не делом. Ну, конечно, в первую очередь мы заберем у него самые его любимые ( с нашей точки зрения – самые зловредные игрушки). Так и у нас, достаточно вспомнить пословицу: “бодливой корове Бог рогов не дает” Так что для нашей учебы, для нашей подготовки, как бы странно это ни звучало, часто оказываются помехой и близкие люди, и здоровье, и любимая работа. В чем же заключается наша учеба, к чему мы должны готовиться?

Прежде всего, отбросим как кощунственное, расхожее представление о Боге как о придирчивом экзаменаторе, который только ищет, на чем бы таком нас “срезать”. Вход в Царствие Небесное – это не приемные экзамены в престижный ВУЗ. Господь любит каждого и делает все возможное, чтобы каждый туда попал. Все возможное, вплоть до смерти, смерти же крестной…

Но готовы ли мы этот подарок принять, скажем, прямо сейчас.? Это все равно, как если бы грудному ребенку подарили велосипед , - что он будет с ним делать? Вот – человек, любящий хорошо поесть, ему дана вечная сытость, будет ли он счастлив, если до этого вся жизнь его проходила в предвкушении очередной трапезы? Вот – блудник, корыстолюбец, пьяница…Что сможет порадовать их в Царстве, где ничто не напитает их любимую страсть? Где нет ничего, кроме всепоглощающей Любви ? Может быть, эта Любовь – предмет стремления людей чистых и духовных, – и есть мучительный адский огонь для тех, кто не в силах на нее ответить? Или, может быть, ад – место, где нет Бога, куда не достигает Божественная Любовь – не наказание, а еще одна милость Божия для грешников, для тех, кто всю свою жизнь эту Любовь отталкивал и оскорблял?

А если мы все же хотим принять Божественный Дар, то у нас очень много дел в этой жизни. Нам надо учиться его принять. Что для этого нужно? Чтобы радоваться чьему-то присутствию, чьей-то близости, нужно с этим Кем-то подружиться, нужно успеть Его полюбить больше всего на свете. Нужно научиться хотя бы разговаривать с ним.

Разговор с Богом – это молитва. Мы начинаем с азов, как первоклашка с азбуки – утренних и вечерних молитв. Меньше уже некуда. А как часто мы слышим : “Там так много написано, а можно покороче?” Нам тяжело 15-20 минут пообщаться с Тем, Кому мы хотим научиться радоваться целую вечность. Куда мы торопимся? Приготовить завтрак, ужин? Посмотреть телевизор? Там не будет ни завтраков, ни обедов, ни телевизора, а здесь это от нас и так никуда не уйдет. “Ищите прежде Царствия Небесного и все иже в нем. Прочее же приложится вам”.

Любить Бога и не молиться так же невозможно, как хотеть чьей-то дружбы и отворачиваться при встрече. Молитва – это разговор, общение с Живой Личностью, с Богом. Разговор с Тем, Кто нас любит и давно терпеливо ждет нашего внимания. Но говорить ведь тоже можно по-разному. Наверное, лучше все же на одном языке. Язык для разговора с Богом - молитва духовная. Что это такое? Часто мы обращаемся к Богу только когда нам плохо или очень сильно чего-нибудь хочется. И просим Его:“Дай, избавь, устрой"…Что же, и такую молитву слышит Господь. Даже если мы в безумии и дерзости добавляем: "Если Ты есть..." И бывает, что исполняет Он наши просьбы-требования: дает, избавляет, устраивает... Но друзья ли мы? Друг ли тот, кто вспоминает о нас лишь когда ему что-нибудь нужно. А коли все в порядке и не узнает, отвернется порой. Знаем мы таких, когда и пожалеем, поможем. Только какие они нам друзья - так... А друзья к нам приходят хоть в радости, хоть в беде. Главное – к нам, чтобы быть вместе.

И к Богу мы обращаемся, чтобы быть вместе. Потому что когда мы молимся, Он нас слушает. .И это немыслимо, но так. Бесконечный Бог, Творец вселенной склоняется к ничтожным Своим созданиям и терпеливо выслушивает их. Он с нами, когда мы молимся. Иной раз симпатичен нам какой-то человек и хочется подойти, пообщаться. Поймать его взгляд. И мучительно придумываешь вопрос, ищешь предлог, общую тему. А тут - ничего и искать не надо. В любой момент готов услышать тебя Господь.

Но ведь Он не только Творец вселенной. Это еще и Тот, Кто пострадал и умер за тебя, за твои грехи. За все гнусности и гадости, которые ты наделал в жизни. Чтобы не придавили они тебя окончательно. Чтобы было Кому сказать: "Прости меня", - и начать жить заново, с новой страницы. И вот с Ним –с Тем, перед Которым ты кругом, во всем неизвинительною виноват, перед Кем тебе никогда в жизни не оправдаться, Кто видит, что и сейчас, когда ты хочешь начать все с начала - сколько грязи у тебя в сердце, сколько мелочей будоражат твой ум. С Ним у тебя идет разговор. И Он внимательно, с жалостью и сочувствием выслушивает тебя. Тот, у Кого больше всего оснований тебя с брезгливостью оттолкнуть. Так время ли просить: "Дай, устрой" - когда уместно лишь вопить: "Прости меня, помилуй? Слава, Господи милосердию Твоему !" ? Поэтому и пишут Святые Отцы, что настоящая молитва - молитва покаянная.

“Приготовлением к молитве служит непресыщенное чрево, отсечение попечений мечом веры, прощение от искренности сердца всех обид, благодарение за все скорбные случаи жизни, удаление рассеянности и мечтательности, благоговейный страх”. Действительно, пресыщение не позволяет молиться, как камень на шее, тянет к земле. А если мы не прощаем кого-то, то как молиться: “остави нам нам долги наша...”, честнее уж прямо сказать: “отвергни меня, как я его отвергаю, возненавидь меня так, как я его ненавижу”.

А чтобы победить рассеянность, почувствовать благоговейный страх, для этого св. Феофан Затворник советует вызывать в памяти или Везде присутствие Божие, представляя как бы взгляд Его, устремленный в самое твое сердце, или Любовь и Милосердие Его. А иногда - и Страшный Суд Божий.

Представим, к примеру: настал этот последний час всего мироздания. Господь в окружении ангелов явился, чтобы навечно решить твою участь. Или - во тьму кромешную, в кошмар отвержения, одиночества, вечных и бесплодных сожалений, обид, ревности и зависти к спасенным. Или - всегда быть с Ним, в Его Любви, с самыми лучшими, благороднейшими людьми. Которые встретят тебя с любовью и лаской, потому что ты, оказывается, один из них. И не на время, не на праздник - а навсегда. Вот сейчас решится твоя участь и Судья скажет Свой приговор. Тот, Кто всегда был к тебе милостив, терпел все твои падениями ошибки, сейчас Он твой неприступный, и справедливый Судья. Через миг прозвучит приговор - но ты уже знаешь его, потому что ярко, словно случились они вчера, воскресли в твоей памяти все самые мерзкие твои поступки, самые подлые побуждения, самые гнусные мысли. И Тот, Кто - Сама Справедливость, Он тоже их знает. И звучат в твоей памяти, как приговор, слышанные когда-то слова: "Суд без милости не сотворившим милости". Ты стоишь, погребенный под тяжестью своих грехов, и всем существом желаешь лишь одного - докричаться, дозваться: "Господи, милостив буди ми, грешному! Не осуди меня по грехам моим!" Пока не прозвучало еще ; решительное слово, пока еще не поздно... Но поздно! Здесь не , услышат твоей мольбы. Здесь только Суд. А время для молитвы- его было так много, вся жизнь. Но она прошла. Боже, какими пустяками ты занимался! Радости, счастье... много ли его было? Да все радости жизни - без сомнения, с восторгом, отдал бы сейчас, чтобы хоть на миг быть услышанным. Хоть разочек попросить о пощаде!

И вдруг вспомнишь: а ведь я еще жив. Все время - мое, вот оно. И молиться, и просить еще можно, и меня услышат! Так есть ли в жизни что-нибудь важнее молитвы?