От Миши Тарусина...

Мастер и нечистая сила
          
В конце 20-х годов в литературную Москву впервые спокойно, не таясь, вошел лукавый и нечистый дух со своей свитой и комфортно расположился в апартаментах на Садовой. Никогда раньше не бывало такого неслыханного дела, не было черту дороги в первопрестольную, где ауры храмов перекрещиваясь словно олимпийские кольца, покрывали собой весь город, а «золотые купола кому-то черный глаз слепили». И слепило черта и скрючивало от крестов, но манило чрезвычайно. И вот он уже проник в столицу, вот он в блоковском Петербурге, вьюжным январем 1918, но еще пугливый, еще перебежками, ночью, хоронясь от людей:

 – Кто там машет красным флагом?
  – Приглядись-ка, эка тьма!
  – Кто там ходит беглым шагом,
     Хоронясь за все дома?

Еще Бердяев говорил, что Блок, несомненно, кого-то видел, но не Его, а обезьяну, которая очень похожа и отличается только одной буквой в имени, да венцом – тяжел для лукавого терновый царский венец – нацепил себе «венчик из белых роз». К тому же Бердяев отмечает, что если некоторое явление оставляет по себе «холодное, головное» впечатление, то это много говорит о его природе. Именно такое впечатление оставляет блоковский «Христос».
Весь ход поэмы говорит открыто о том, какую мессу служат красноармейцы. Их двенадцать и даже есть среди них  один Иуда – но всё навыворот. Только одного Петрухи коснулась жалость к застреленной Катьке, но товарищи утешают его, измеряя совершенный грех превосходящей тяжестью будущих:

- Не такое нынче время,
Чтобы нянчиться с тобой!
Потяжеле будет бремя
Нам, товарищ дорогой!

 А впереди действительно крови будет – реки и Катькина на снегу просто  капля в море. Вот и идут эти русские парни, как-то вдруг ставшие верными учениками антихриста, который сам еще не верит свершившемуся:

...И идут без имени святого
Все двенадцать - вдаль.
Ко всему готовы,
Ничего не жаль...

 Страшные слова.
 Но вернемся к московским визитерам. За десять лет они обрели уверенность, стали заметно степеннее и уже ходят по стольному граду совершенными хозяевами жизни, белым днем и за дома не прячутся. Они и правда хозяева, поскольку свято место пусто не бывает и поведение их в Москве говорит об их природе однозначно – глумление, шутовство, ложь и гаерство, за ними - шлейф искалеченных судеб, умалишенных и обращенных в нечистую силу.
 Но что привело в Москву главного из них? Ответ простой – искреннее удивление. Как могло случиться, что такая цитадель, куда не мог враг рода человеческого пролезть века, вдруг пала без единого выстрела, сама сдалась в одночасье, рухнув как колос на глиняных ногах?
Может быть природа людей этих вдруг стала иной, разом лишившись вековой опоры? Ему любопытно и ради этого любопытства, собственно, и устраивается печально знаменитый сеанс в Варьете. Он сидит и задумчиво смотрит в зал, силясь понять, в чем же разница:

«--  Но  меня,  конечно, не  столько  интересуют  автобусы,  телефоны  и
прочая...
     -- Аппаратура! -- подсказал клетчатый.
     -- Совершенно верно, благодарю, -- медленно говорил маг тяжелым  басом,
--  сколько  гораздо  более   важный  вопрос:  изменились  ли  эти  горожане
внутренне?»

И всё время, пока свита развлекала почтенную публику, нечистый дух сидел в кресле и пытался найти ответ на свой вопрос и, видно, не совсем находит:

«-- Ну что  же, --  задумчиво отозвался тот,  -- они  -- люди как  люди.
Любят деньги, но ведь это всегда было... 
Ну,  легкомысленны...  ну,  что  ж... и  милосердие  иногда  стучится  в  их
сердца...  обыкновенные люди... в  общем,  напоминают прежних...  квартирный
вопрос только испортил их...»

 Действительно, эти люди и внутренне практически не изменились, за исключением одной детали – им стало возможно жить рядом со злом и не замечать этого, причем на самом бытовом уровне. Это очень важно -  чтобы внутри у человека была нравственная шкала, и когда она исчезает – становится возможно всё (о чем и предупреждал Достоевский, сказав, что «если Бога нет, тогда всё можно»).
 Известна современная притча о керосинщике, который целый день сидел в своей лавке. Каждый входящий крутил носом и жаловался на вонь, на что тот отвечал, что ничего не чувствует и жить вполне можно и здесь. Отсутствие нравственного чувства позволяет человеку так «принюхаться» к греху, что уже и за грех его не почитать, а так – разнообразие мира и мнений.
 Вот такая беда и случилась со страной в XX веке и как следствие – личное и общественное панибратство с нечистой силой. Булгакову, как тонко чувствующему писателю, осталось только констатировать факт, что он и сделал виртуозно в своем романе. Если помните, «мастер» со своей ведьмой в финале попадают в ад – достойный конец для хулителя Слова.
 Нынче нечистью уже никого не удивить, белиберда вроде «Ночного дозора»  уже добредовала до какого-то «договора» между «тьмой и светом», что, впрочем, вполне укладывается в демократическую концепцию плюрализма мнений.  Целые киноиндустрии Америки и Европы день и ночь работают на создание образа маньяков, монстров, вампиров, прислужников ада и самого Вельзевула. Противостоит нечисти ницшеанский сверхчеловек, супермэн, впрочем, и получивший «из космоса» «добрую энергию».
 На фоне этого зловонного потока экранизация Бортко просто шедевр. Фильм добротен и честен, но, по сути, является движущейся иллюстрацией романа, так как сам по себе не ожил. Подозреваю, что Бортко, как человек умный, и не очень хотел сам связываться с опасным материалом и оттого предельно творчески отстранился от него, словно подчеркивая, что сам ни в кого жизнь не вдыхал, Мефистофеля из огня не вытаскивал, так что всё претензии к первоисточнику.
 А сегодняшние споры о том, похож фильм на роман или не похож – нелепы. У каждого свой бес – гляньте только хорошенько в зеркало своей души. Ежели ничего там не обнаружите – значит уже срослось.