И писались мне письма, длинные и слёзные, с ошибками и неправильными ударениями и обратным адресом в стиле "from hohly@sala.net" и моим - "to hohliandia@salu.da". В качестве сала (пищи насущной и духовной - свободно конвертируемой валюты в среде новообретённых моих родственников) снова выступило моё, соглашусь, редкостное умение ставить Windows XP на падающие под бременем собственных достоинств модерновые компьютеры и обладание парой-тройкой десятков гигабайтов форматной музыки.

По этому случаю потомки Чингизхана, которые, как известно, хуже любого незваного гостя, а, может быть, и наоборот ("Оба хуже" - как сказал в своё время неподражаемый товарищ Сталин), в лице двух моих далёких братьев (о которых неподражаемый товарищ Сталин мог бы сказать то же самое), совершили набег на мою, и без того часто открытую всем ветрам, квартиру в самое подходящее для светских раутов время: шесть тридцать утра.

Замутнённый хроническим недосыпанием мозг за доли секунды прокрутил план спасения: закрыть дверь на семь засовов, приставить к ней осиновый кол, перекрестить как от нечистой силы, и бежать - быстро, прочь и через окно, прикрываясь липовыми документами и общаясь с окружающим миром через подставных лиц: сестра-кармелитка, несомненно, была бы добра ко мне, и под покровом ночи подарила бы маленькую лошадку, кажется, Макленбургской породы, и напоследок сказала бы, чтобы я берегла себя...

Но, время, увы, было упущено, дорогу мне перегородили злые родители и поведали об светлом будущем, альтруизме и эгоизме, о принципах Дао, Добре и Зле, моём всемогуществе и моих ближних...

Я прониклась.

Мой проникшийся, хладный и невыспанный труп, напевающий песенку "Юнона и Авось", переделку которой в своё время так мило исполнила Booka, был погружен в автотранспортное средство, предусморительно подведённое к самому подъезду, засыпан дисками и дискетами и припорошен сверху таблетками Анальгина - так, на всякий...
Газ, рывок с места, мокрое шоссе, мелькающее под колёсами.

Ты меня на рассвете разбудишь,
Я тебе нецензурно отвечу,
Ты меня никогда не забудешь,
Я тебя топором изувечу...

- доносилось из автотранспортного средства нежное пение почему-то моим голосом...
Братец стиснул зубы до скрежета...

Ты меня на рассвете разбудишь...

- напевало моё привидение в течение получаса...
Братец страдал молча, выжимая из машины максимум скорости и забывая следить за дорогой.

Ты меня никогда не забудешь...

- старательно выводила верхние ноты я, не фальшивя всего в двух местах...

Но братец тоже был не промах, у него подпольная кличка была Нео.
Он включил на полную радио Шансон.
И все умерли.

...

Время 18:10 - дома.
Воскресаю.
Приятно. :))