Один аспирант сдавал экзамен по философии. Вопрос ему попался непростой: "Метафизика свободы и этика Бердяева". Такой сложный вопрос, что от волнения бедняга перепутал глухие и звонкие согласные. В результате у него получилось:

"Метафизика свободы Эдика Пердяева".

Именно так, из простой оговорки, родился яркий и выпуклый образ Эдика, готовый немедленно шагнуть в фольклор вместе с метафизикой свободы, коей он надеется оправдать свой метеоризм. Более того, сам философствующий Эдуард даже уже и не нужен. Скажешь вслух "Метафизика свободы" — и сразу его себе представляешь, вместе с запашком. В этом, дорогие мои, состоит сила художественного слова.