Дисклеймер: если кто-то тут у нас чужд романтизма, то ему можно дальше не читать, потому что тут у нас приветствуются только восторженные пионеры-переростки вроде меня, а прочих циников и нигилистов нам тут на дух не надо.

Ну так вот. Вчера было видно звездное небо, на котором в бинокль можно рассмотреть множество увлекательных штук. Взять хоть тот же Юпитер. В приличную оптику видно, что он не просто светит, а еще и абсолютно круглый. У меня лично этот факт вызывает мировоззренческое недоумение в мягкой форме: нужен ли он? И если да, то зачем? Вы скажете, может быть, что он там есть, чтоб меня вдохновлять на что-нибудь, чего я еще не понял. Ну а Нептун тогда как же? Его ведь даже и не видно, и с таким биноклем он меня точно ни на что не вдохновит, кроме мировоззренческого вопроса в мягкой, деликатной форме.

Но самое потрясающее не это. Самое-самое – это одна маленькая штучка на небе. Вот видите ли, вся эта материя собирается под действием гравитации в сгустки, а потом в середине появляется черная дыра, и туда все это проваливается, как в слив ванной. Эти сгустки называются галактики, это такие сливы никому ни нах не нужной материи, и в одном из них мы живем. Все, что мы тут видим, это все наша Галактика. То есть Юпитер, Млечный путь, презервативы Дюрекс, телешоу «Дом 2», комета Галлея, херня из-под ногтей и шедевры изобразительного искусства – это все наша Галактика. Все, что мы видим вокруг – это ее части, большие и маленькие.

Но есть на небе одна маленькая штучка, лучше всего ее видно в бинокль. Это туманность Андромеды. Среди всех видимых вещей лишь она не является частью нашей Галактики. Она – другая галактика. То есть соседний водоворот никому не нужной материи, стекающей, по-видимому, в другую черную дыру. В бинокль видно даже, что она спиральная и действительно похожа на водоворот. Лично меня этот факт пугает. То есть зачем нужна Андромедская туманность, я точно знаю: чтобы меня пугать. Кто-то дико умный вроде Паскаля как-то ляпнул, что в межзвездных расстояниях, самих по себе, нету ничего страшного, просто большие цифры. А склонные к мифотворчеству люди их пугаются лишь тогда, когда на эти расстояния падает их гигантская тень. Вот у меня наверное здоровенная тень, или какая-то уж очень страшная, потому что я сильно боюсь. А при моей склонности для забавы складывать из пальцев дурацкую фигуру и проецировать ее на что попало в виде собачьей морды или динозавра, вообще можно перепугаться до родимчика.

Так что наверное хорошо, что вчера я не видел туманность Андромеды, а просто спал, как бревно.