После выходных, проведенных с ребенком, очень тянет на сексуальные импровизации :-))

Подробности я опущу, но вставлю сюда некий текстик, волновавший меня некоторое время назад...

Лето... Лев Кащеев.

Плавно и уютно колышутся под ситцем тяжелые плоды, то проступая наружу магическими темными овалами и задорными бугорками, то плеснув густым молоком в брызгах родинок сквозь услужливые проймы, подолы взлетают от самого легкого ветерка, и навстречу ему матово сияет золотом и бархатом кожа, обозначая упругий и мягкий рельеф, и даже бзнадежно скрытый обычно кустик ослепительно просвечивает сквозь сбившуюся прозрачную и намокшую ткань островком заадочной темноты и живительной влаги.

Человеческие тела перестают быть символами и знаками, они естественны и необсуждаемы. Ими не торгуют, они не играют, а сразу зовут, наполняя голову сладкой пустотой, они живут своей жизнью и говорят на своем языке, в отором есть только те слова, которые означают до предела простое желание: слиться единственно правильным образом – без разговоров, без вопросов и признаний, без страсти и судорог, без суеты и хитростей, без блаженства и опасений, без напора и сопротивления, слиться в тупой полудреме, ухватить чужую шелковистую тугую плоть, такую же горячую как твоя, раздвинуть ее собой, захлебываться ее упругим колыханием, шершаво скользить в ней, подчиняясь ритму кузнечьего хора...
Чувствовать, как внизу тебя настойчивыми волнами охватывает влажный плотный жар, в стократ ярче солнечного, и этт жар то стягивается ласковым кольцом, то медленно протыкает до спины обжигающей спицей, он проникает все глубже, перетекает, сгущается в пылающую вишенку, маленький обжигающий комок, который замирает на бесконечное мгновение, и все вокруг замирает, даже птицы в небе висят неподвижно,

и

наконец он лопается беззвучно, заполняет все тело звоном и пламенем, беспорядочно пульсирует пульсирует пуль...сирует, стучит в виски, вытягивает, раскрывает и упрощает, объясняя все, чего ты раньше не понимал...
Набрякшее раскаленное олово ватными толчками скатывается бурно, весело, легко, как выдох, вот вот вот, и нет ничего легче в целом мире, а мягкая настойчивая рука все сдавливает давай давай это же так легко тебе же легче разве не видишь – а потом отпускает совсем без сил, чтобы ты замер, оплавился и упал, ловя угасающим сознанием колыхание стебля у лица, шелест далекой травы и подрагивание собственной мокрой темно-багровой плоти, обильно сочащейся кипящим, сладким, вязким, на сытный запах которого слетается густое гудение шмелей...