Слабовольная я… Целый день дождь стеной и я сама стала стеной… Очень хорошо, что уже протрезвела… Вчера вечером позвонила Юля… сказала, что Аню разрешили хоронить сегодня, должны были в среду… Я хотела отказаться… очень хотела отказаться, но она меня попросила быть с ней… Странная вещь… мы не друзья, мы не очень близкие знакомые, а ей понадобилась я… Наверно, так было надо…
Хоронили рано, Должен был быть закрытый гроб, но был открытый… я не хотела подходить… Юля почти не стояла на ногах и я пошла с ней… Наверно, так тоже надо было, чтобы я увидела лицо, руки с крестом на груди, грим на изуродованном лице должна была вспомнить другое лицо, другие руки с полупрозрачными тонкими и заостренными пальцами, которые я целовала и не хотела отпускать…. Должна была вспомнить губы, скрепленные скрепками, 2 дыры на шее, грим на огромных синяках, запах хлороформа после бальзамирования, волосы, которые ветер трепал как всегда трепал… теплый, нагревшийся на солнце лоб… Он будто просто спал на солнце… И поцелуй… последний…
Потом я уехала… я извинилась и уехала… я не смогла… я долго гуляла под дождем и плакала, промокла и замерзла, но поняла, что замерзла только дома… По дороге я купила водки и пила ее весь день… потом вечером подсыпали работы и я еще работала... Я сидела за своим столом и глушила из горла эту дрянь… мне хотелось нажраться до такой степени, чтобы забыться и отрубиться… Не вышло… сейчас меня мутит, дико болит нога… я почти не могу ходить, неимоверно раскалывается голова, но как только я пытаюсь спать, одна за одной проплывают картинки, от которых я уже не могу плакать, я могу только стонать…
Мне плохо… мне очень плохо сейчас… Я не хочу быть одна, но я одна… мне страшно и больно… Внутри все разрывается и горит… И я не хочу об этом молчать, потому что не могу больше… Время лечит, но память не умирает… Пусть быстрее наступит завтра и пусть будет хоть немного солнца… Пожалуйста, я умоляю… Пусть будет солнце… я больше не могу…

LI 3.9.25