Вместе с бордистами я к этому моменту уже неоднократно катался. Правда, люди это были все больше суровые и закаленные. И катались они в таких местах, что мне было совершенно не до наблюдений за, там, стилем их катания, особенностях поведения и прочими подробностями тюленьей жизни. Весь мой мозг, органы чувств и прочие части тела жили только одним порывом – КАК, ТУТ, БЛЯТЬ, ВЫЖИТЬ?! Или в лучшем случае – не сильно уебаться. Вопрос о том, как бы совсем тут ни разу не уебаться, на повестку дня даже не выносился. Короче, некогда было мне к ним присматриваться.

Здесь же ситуация была несколько иная. Уфимский Тюлень приехал из Зельдена катать у нас в поселке, и я автоматически становился принимающей стороной. То есть подписывался показывать найденные мной маршруты, ну и, соответственно, отслеживать Тюленя. Так что появилась маза изучить эти самые повадки и особенности поведения.

Надо отметить, что Тюлень оказался человеком беспезды положительным. Главными его чертами являлись неиссякаемый оптимизм, исключительный похуизм и полное отсутствие башки, или башни, или чего-то там, отвечающего за самосохранение. На-чис-то.

Первым делом, Тюлень продемонстрировал мне свой костюм, примерно так:

-Вот смотри, это у меня дырка от камня, а здесь я на елку напоролся, а это вот опору не заметил. А ведь са-а-авсем новый был, тысячу долларов отдал, нахуя спрашивается, э?

Костюм за 1000 долларов напоминал большую половую тряпку, которой регулярно моют пол в подъезде на лестнице, цепляясь за острозаточенные куски арматуры из лестничных перил Только почище и не воняющую. Я проникся к Тюленю уважением.

Вот для меня, например, во что-нибудь или с чего-нибудь уебаться так, чтобы потом перевернуться пару раз – это пиздец. Не то чтобы совсем, но радостного мало. Во-первых, может быть больно, если об камень или дерево. Потом надо полчаса ползать по склону, собирая и откапывая лыжи, а склон нихуя не горизонтальный. Ползать по глубокому снегу тоже удовольствие так себе, поверьте. Много суеты – мало движения. Ну и наконец это невъебенный стресс типа «бляяя, ну надо ж быть таким мудаком, чтоб так бездарно наебнуться, что теперь как полный мудак, лазишь тут весь в снегу среди всякого говна, а на канатке эти суки ржут небось, как кони, и вообще мог давно уже пить глинтвейн, если бы не был таким мудаком».

Для Тюленя сальто вниз башкой об склон такой же элемент катания, как для меня поворот прыжком. Нормально, хули. Например, ехали мы с ним по кулуару, шириной метров 20-25. Посреди, как речной буй, торчал изрядного размера булыжник. Видимость – аж из Москвы. Я его спокойненько объехал и встал внизу кулуара ждать Тюленя. Он радостно помахал мне лапкой, начал движение, разогнался, и со всей дури уебался точно в этот самый камень. В результате этого невъебательского маневра Тюленя колбасило метров 10 вниз по склону, со всей дури херача его разными частями тела о снег. Потом осели снежные брызги от последнего заземления, и все затихло. Если бы снега было много, то все хуйня, но снега было совсем недохуя , камней-«подснежников» - выше крыши. Однако я и испугаться не успел, как Тюлень уже вылез из норы, подъехал ко мне и заявил:
-Видал как я, а? Камень только этот помешал, и как ты его так объехал?

Тут мне подумалось, что все таки мы немного разные. Чуть-чуть.

Вторым зачОтным выступлением Тюленя было обучение Славы. Слава тоже катался на борде, в нашей компании. Среди лыжников ему было тоскливо, и такому мега-сноубордисту, как Тюлень, он очень сильно порадовался. Они подружились, терли о своем тюленьем, и когда мы собрались на очередную внетрассовую вылазку, Тюлень позвал Славу с нами. Славка сказал, что хочет, но ни разу не пробовал, на что был успокоен – «на канатке все объясню».

Я ехал на канатке с ними, и чуть с нее не пизданулся. На месте Славца я бы после таких, бля, советов на этой же канатке поехал бы вниз.

Попробую воспроизвести:

«Ты руки держи всегда перед собой, как кошка лапы. Видал как кошка падает? Вот и тебе также надо!»
«Когда будешь падать на голову, а ты будешь, старайся затылком (?, не помню точно) приземляться, он крепче» (При этом Тюлень в шлеме, а Славец нет)

«Защиту копчика? Не, я не ношу, движениям мешает. А защита позвоночника да, есть. Мне врачи говорили, что если позвоночником пиздануться – то все, кердык. Так что надо защищать. А копчик, врачи говорили, выправляется. Правда, сложно как-то, через жопу куда-то там залезают, разрезают и вытягивают, и больнице потом долго валяться. Но выправляют, да. А вот позвоночником если – то все».

Ну и там много еще всего, по мелочи. Слава, кстати, после этой политинформации до низу доехал без повреждений. На вопрос, как ему понравилось, он с придыханием выдавил:
-Ахуенно!
-А еще раза поедешь?
-Нее, я побухаю чуть-чуть посижу.
Глаза Славы при этом распирали изнутри горнолыжную маску.

В-общем, и все. Кататься с Тюленем мне понравилось. Во-первых, нашелся напарник по лазанию по всякой пересеченной местности, а то приходилось одному – грустно;
А во-вторых, увидел и узнал много нового о сноубординге, ну и прикольно конечно.

Так что я на сноуборд – ни в жисть, даже под наркозом. А Тюлень приедет на следующей неделе, командировка у него.