Когда начинаются разговоры ниибаца специалистов о том, что гомосексуализм – болезнь, и, следовательно, его можно лечить (и даже, о-боже-мой, излечивать!), я обычно дико ржу.
Вдаваться во всяко-разные спецфичи не буду – нунах, лучше, как обычно, приведу случáй из, как водится, личной жизни.

Третьего дня поставили в салон машину – подкрасить (с порогов краска немножко слезла). Сказали, заберут ненадолго – на 2-3 дня.
Ну, 2-3 дня – это действительно хуйня по сравнению с шестью неделями, которыe мы детали из фатерлянда ждали. Звоню вчера вечером, спрашиваю, когда можно будет забрать. "Сегодня вечером", – отвечают.
Окрылённая, несусь после работы через весь город и думаю: "Боже мой, неужели пидарасы стали зайчиками?!".
Приезжаю в салон. Выходит мастер (несколько смущённый) и говорит: "Вы, девушка, извините, но у нас тут накладочка вышла ... Короче, тут Вам на крыле немножко напортачили, уж извините".

А мысль-то моя неглубокая какова? Такова, что уж если человек пидарас (даже и в плохом смысле этого слова), так это навсегда, и медицина тут бессильна.

Что уж тут говорить о хорошем смысле.